в Швейцарии глетчер, стало быть, должен быть и его музей. Много, что там было интересного — даже альпийская хижина есть в этом музее. В музее «Глетчер» я разглядывал момент битвы у Чёртова моста — в кантоне Schwyz. Макет сделан каким-то полковником, сделан, правда, со множеством неточностей.
Создавалось впечатление, что никто не победил никого. Или никого не победил никто. Под Чёртовым мостом дали пизды французам, но потом французы наваляли русским. После чего русские свалили в дружественную Австрию, а французы спустились в свою равнинную Францию. Ну, а Суворов, как известно, стал швейцарской знаменитостью.
В том же музее «Глетчер» есть вечная выставка кривых зеркал. Кривые зеркала неинтересны, а вот зал множества зеркал, где сбегалось ко мне пятнадцать моих двойников, снова разбегались, а некоторые стояли, повернувшись спиной и не двигались, меня изумил. Это было кролевство некривых зеркал, и было оно удивительнее всякого кривляния поверхностей.
А, вернувшись в отель, я начал смотреть в зеркало, отчего-то висящее у стола — чтобы путнику не так одиноко было пить, наверное. Я глядел туда и сам себе радовался: в этом ракурсе не видно опухшего лица, не видно и того, что пиджак потёрт.
Скромненько я был одет, совсем как сновавшие по коридору полотёры с Цейлона.
С моей подругой мы зашли зачем-то в оружейный магазин. Кажется. Она хотела подарить мне нож. Первое, что я увидел, был родной автомат Калашникова с надписью: Italy Jager. Стоил недорого — 60 °CFR.
Я спросил продавца, откуда это чудо, какой страны. Почесав за ухом, он спросил в недоумении:
— Не знаю, может быть, Германия?
На страну пала седая пелена дождя. В ботинках хлюпало — громко и плотоядно. Вымокший под дождём, я сидел в кафе и смотрел в бурчащий напротив телевизор.
Время текло по водосточным трубам, и я щёлкал пультом. Спрашивать разрешения было не у кого. Все куда-то подевались, а хозяин скрылся в подсобку, оставив у меня на столе гамбургер, в который тут втыкали швейцарский флажок.
Хорошо смотреть в окно, когда тебе тепло, и ты решил не экономить небогатых денег. Я щёлкал, пробираясь от первого канала к сорок шестому и обратно. Везде были коровы — на печенье, шоколаде, молоке — это уж сам бог велел, на реальных холмах и полянах. Правда, на одной рекламе в толпу коров отчего-то затесался слон.
Прилетела надоедливая муха. Значит надо убираться — идти до следующего кафе.
Извините, если кого обидел.
25 сентября 2005
История про писателя Шишкина — середина вставной главы
…Вместе с Шишкиным мы пошли к местному электрику. Местный электрик, выглядел на 50 лет, а на самом деле ему было за семьдесят.
— Люди здесь не стареют, — шепнул Шишкин.
Электрик зачем-то учил русский язык. Учил на старости лет. Электрик от нечего делать начал учить русский язык — вот так правильнее.
Делать ему было нечего — в этом случае фраза звучала неосуждающе. Утвердительно она звучала.
Я напился с электриком Kirsch, чуть ли не его собственного изготовления, вкусом напоминающего обычный самогон, и вот электрик читал мне лекцию по страноведению — про то, как молодые швейцары уезжают из страны, чтобы стать хоть как-нибудь, ведь на родине всё места заняты. Впрочем, иностранцев полно, и во ввозе эмигрантов Швейцария специализируется отчего-то на выходцах из Шри Ланка.
Я же рассказывал ему анекдоты про русских электриков.
Третий или четвёртый из них был про то, как двое из них сидят на столбе, и один свесившись, кричит вниз:
— Эй, бабка, возьми провод!
А потом, удовлетворённый, оборачивается к напарнику:
— Видишь — ноль! А ты говоришь — фаза, фаза…
После этого электрик, крякнув полез в подпол за добавкой.
Электрика сменил испанец. Испанец, который просто выкидывал штрафные квитанции, потому что машина у него не была зарегистрирована в Швейцарии. И ещё он ездил раз в неделю в немецкий Базель — покупать еду. Забивал едой багажник, и устраивал пир на некрещёный мир. Разговаривали мы с ним, когда он гнал на разбитом «форде» по автобану, о женщинах. Девушка у него была турчанка и не понимала ни слова в нашем воляпюке. Нравился мне этот интернационал людей не озабоченных жизнью дальше будущего лета.
Шишкин в ту пору работал в странной конторе, что занималась выколачиванием долгов.
Разные конторы давали объявления в европейский бизнес-справочник, но не все из них вспоминали, что нужно в срок перевести деньги.
И вот одна контора наняла людей из разных стран, посадила их на телефоны, и велела трясти должников.
— Ты знаешь, — заметил Шишкин. — Даже если б я знал арабский язык, я всё равно не смог делать того, что делает наш египтянин. Ну, и все остальные.
Сам он прославился тем, что ему поручили вытрясти тысячу долларов из владельца казино Мирзоева. Никто из его предшественников не сумел дозвониться ни до кого из его подчинённых. Шишкин сумел на второй день звонков поговорить с самим Мирзоевым и сказал ему что-то вроде:
— Господин Мирзоев! Вы — уважаемый человек, и я уважаемый человек. Ну подумайте сами — что такое тысяча долларов? Это невозможно даже подумать, что это такое. Надо бросить эти деньги под ноги этим швейцарцам, чтобы они не открывали рта, да. Потому что нельзя открывать рот, когда говорят такие уважаемые люди, как мы с вами.
Перевод пришёл через три дня.
И испанец, ушлый испанец, что вез на сиденье семьдесят килограмм пухлого турецкого мяса — хохочущего и пахнущего сексом, а в багажнике десять килограмм немецкого мяса, унылого и даже мороженного, а охлаждённого, тоже разводил своих соотечественников.
Так длилась жизнь, и дворники, стуча, размазывали её по лобовому стеклу.
Извините, если кого обидел.
25 сентября 2005
История про шишкинский путеводитель
И вот Шишкин написал путеводитель, читающийся как роман. Не учительский, не менторский с известной интонацией: “Посмотрите направо, посмотрите налево”, а книгу про две культуры. Причём — обе были неизвестны русскому путешественику. Одна, швейцарская, неизвестна нам потому, что замещена упомянутыми мифами о Ленине, Штирлице и швейцарских банках. Эта, швейцарская, неизвестна большинству из нас оттого, что ситуация там совсем другая, нежели в Германии. Это связано и с визами, и с эмиграционным режимом. Культура, которую составляли русские в Швейцарии, нам тоже неизвестна. В Швейцарии стране нет русских колоний, которые были в ней в начале века. Есть только унылые новые русские, что проснувшись, высматривают — не остановился ли в изголовье красный зайчик лазерного целеуказателя.
Даже белоэмигрантов в
