любит, Принцесса, несмотря ни на что.
- Ну да, - усмехается она грустно, - я заметила…
- У него были причины…
- У вас, мужчин, всегда есть объективные причины поступать грязно. И всегда есть высокие оправдания для подлости…
Я хочу ответить, что это не так все, пораженный горечью ее слов, но Принцесса кладет пальчики мне на губы.
- Не надо. Хватит уже… Отец знает, что ты тут?
- Нет, конечно, - провожу языком по подушечкам пальцев и с удовольствием замечаю, что зрачки Принцессы расширяются. Хотя, может, это от того, что руки-то у меня не лежат без дела и уже давно забрались под кромку свободных шортиков… И выяснили, что трусиков там нет… - Он вообще не знает, что мы с тобой…
- Вот пусть так и будет пока что, - командует Принцесса, и мне неожиданно ужасно нравится этот ее командирский тон. А особенно нравится, что она думает о будущем. Последняя фраза про «пока что» очень даже говорящая. – Он… Не поймет…
Определенно, не поймет… Я этого, конечно, не говорю, так же, как и того, что плевать мне с высокой колокольни на генерала Савина, генерала Расщепаева, да хоть Самого… Плевать. Я устал, зверски устал служить своей Родине. Я хочу, чтоб Родина, наконец, дала ответочку. Послужила мне. Спрятала, например, на пару лет где-нибудь далеко. Очень далеко. Там, где не будет никого, только мы с Принцессой… Я смотрю в ее глаза и ощущаю, как наш маленький новогодний живой шар наполняется дурманом желания. Руки мои давно уже совсем не для выпрашивания прощения гладят круглые крепкие бедра, а губам требуется нежность другого уровня. Подтягиваю Принцессу к себе ближе, она мягко сползает спиной по широкому дивану вниз, прямо мне в ладони. На пол. Укладываю ее на ковер, наклоняюсь к шортикам и стаскиваю их вниз. Взгляда не отвожу от глаз, ставших бездонными.
Принцесса закусывает пухлую губку, взволнованно дышит. Сжимает пальцы на длинном ворсе ковра. И мне отчего-то кажется, что сейчас у нас – тот самый, первый, решающий раз, после которого станет окончательно понятно – быть нам вместе, или нет. И надо все сделать правильно.
* * *
- Леша… Леша-Леша-Леша-Леша-а-а-а…
Принцесса стонет, ноги ее тонкие, красивые, мелко подрагивают, руки раскинуты, как крылья птицы, в разные стороны.
У меня сейчас пиздец какая сложная задача. Экзистенциальная, как сказал бы Хоровод, чтоб ему на том свете курева было вдосталь. Я хочу Принцессу одновременно трахать языком, пока не кончит, смотреть в ее потерянное нежное лицо, так, чтоб не упустить ни одной эмоции, и сожрать, до того она вкусная. А, еще и пошло выебать, потому что в члене скоро омертвение тканей начнется от дикого прилива крови.
Очень сложно! Очень! И она своим сладким «Леша-Леша-Леша-а-а-а» вообще не упрощает задачу! И, вишенкой на торте, надо успеть это сделать до прихода ведьмы. Потому что есть у меня ощущение, что времени нам отпущено всего ничего.
Так что зацените уровень сложности.
Я мягко всасываю возбужденный клитор, бью по нему четко и жестко языком, и принцессино «Лешка-а-а-а…» переходит на новый уровень, бедра напрягаются, становясь каменными, а поясница изгибается. И это пиздец, как красиво! А, самое главное, что я-таки это все успеваю поймать, запечатлеть в памяти, спрятать в самый дальний, самый надежный угол… Чтоб никто не мог выковырять. Она стонет в отходняке, дышит тяжело. И надо бы ей дать пару мгновений, чтоб пережить это, прийти в себя… Но я же тоже живой! Я тоже хочу! И вообще, некрасиво получится, если сейчас… Не сдержусь… Потому я не жду осмысленности взгляда своей Принцессы, скольжу по ней вверх одним слитным движением. Смотрю буквально полсекунды в красивое, до боли, до одури красивое лицо, и двигаюсь дальше. В нее.
Принцесса распахивает ресницы, взгляд у нее удивленный-удивленный, словно и не ожидала продолжения после всего, что было. Губы раскрываются, она явно хочет что-то сказать. Но я не позволяю. Мой поцелуй мало похож на нежную ласку, потому что все, все резервы нежных поцелуев исчерпаны областью немного южнее. И сейчас я груб. До боли, до насилия.
В ней нереально тесно, сладко со сведенных скул, я и хотел бы тормознуть, немного растянуть движения, сделать их длинными, мерными, но нихрена. Все жестко, все сильно, и невозможно круто для меня, естественно, а вот для Принцессы… Проверю сейчас. Отрываюсь от ее губ и смотрю в распахнутые широко глаза. Алинка стонет, коротко и тихо на каждый удар моего тела, губы ее, влажные, искусанные – мой персональный портал в ад. Я хочу ей кончить в рот, я хочу ее везде сейчас! Не выдерживаю, опять целую, трахая языком так глубоко, как могу. У меня во рту – ее вкус, делюсь им с огромным кайфом. А она отвечает. Так же бешено, безумно, как и я. Она – мне под стать. Бляха муха, она – такая же, как я! Под меня делали! Моя! Моя! Моя! Стонет, сглатывает, выгибается. Ее тонкая шея манит, и я сначала кусаю, как маньяк-вампир оголодавший, а затем приподнимаюсь и пережимаю горло ладонью. Мне хочется контролировать каждый ее вздох. Каждое самое маленькое движение. Мне хочется ее всю в себя. Владеть всей ею. Полностью. До последней клетки тела. До последней капли крови. До последнего глотка воздуха. В ее темных карамельных глазах – звезды. И я лечу к ним.
* * *
- Леш…
- М-м-м…
- Леш… А как дальше быть?
Открываю глаза. Привет тебе, нирвана. Было круто, но было мало. Но ничего… Когда-нибудь я утащу свою Принцессу на необитаемый остров… И там затрахаю ее до обморочного состояния… И себя до такого же доведу. А потом еще раз. И еще. И еще.
Прекрасный план. Но для его осуществления нужно немного потрудиться… Программа-минимум: успокоить Принцессу. Выполнено. Программа-максимум… А вот тут несколько этапов. И к выполнению первого сейчас и приступим. Сажусь, подтягиваю джинсы на задницу, прижимаю Принцессу, всю мягкую такую, томную после оргазма, к себе одной рукой, другой тяну телефон.
- Смотри, - открываю мессенджер, - вот это – моя сестра, Машка.
- Ой… - Принцесса
