– на кресле.
Жанна позвала всех полюбоваться этой картинкой.
– Вроде и не пили, – удивился Гоша, состроив потешную гримасу. – И чего их так развезло?
– Ой, Гошка, ужас с тобой, – укоризненно покачала головой Милочка. – Они же дети, маленькие дети. Ты на часы смотрел?
– Счастливые часов не наблюдают, – гордо провозгласил Гоша. – А на часах уже полвторого по местному. Пора гостям и честь знать.
Долго паковали сонных детей в шапки, пальто и сапожки, но такси поймали быстро, и около трёх они уже были дома.
– Повезло в этом году с праздниками, – зевнул Анатолий. – Отоспимся завтра.
– Если Димка даст, – с сомнением протянула Жанна. – Он у нас жаворонок.
Выходные пробежали быстро, как быстро пробегает все хорошее. После вечера у Милочки Жанна несколько дней чувствовала какое-то незнакомое ей внутреннее тепло, которое легко и приятно согревало ее изнутри. Это тепло растворило грусть, которую Жанна почему-то всегда ощущала на праздники, затопило ее какой-то необыкновенной волной, и она покачивалась на этой волне, не думая ни о чем. Словно лежала в горячей ванне с пеной из любимого польского шампуня.
23
Новый год принёс много нового. Переехал в Ташкент Борис, сразу вышел на работу и затеял у Раи ремонт – наклеил новые обои, побелил потолки.
– Всё сам, все сам, – хвасталась Рая Лиде.
– Мужик, хозяин в доме, – одобрительно констатировал Семён. – Вроде, повезло сеструхе моей? Что скажешь, Лидок?
– Что скажу? Может, раздумают они, останутся?
– Ой, не знаешь ты жизни, не знаешь, – покачал головой Семён.– Неужели ты думаешь, что новые обои могут остановить кого-то? Нет, и не надейся. Но пока и думать не надо на эту тему, не то, что говорить. Захлопнулась дверца и, вроде, надолго. А мы тут, как птички в клетке.
В конце января Лола с Тимуром, наконец, переехали в новую квартиру. Сбылась её мечта – быть хозяйкой в своем доме.
– Да, нет, у мамы с папой тоже было нормально, – призналась она, но…
Это "но" Жанне было понятно. Какие бы ни были сердечные отношения, отдельное проживание – это прежде всего свобода. И не только свобода купить и поставить то, что тебе нравится, или сготовить то, что хочется тебе, или просто в выходной поваляться перед телевизором в ночнушке. А самое главное – свобода от недоуменных взглядов родителей, от вечного напряжения, которое порой просто искрится, как оголённые провода. Свобода от необходимости объяснять то, чего ты сама не очень-то и понимаешь.
Объяснять холодность, отстранённость и равнодушие человека, который является членом семьи и в то же время существует как бы параллельно.
"За ширмой" – так правильно тогда сказал папа. Они уже почти два года живут отдельно, но эта ширма не исчезла: стоит ровно и крепко, не сдает свои позиции. Правда, сейчас ее никто не видит. Встречаются, в основном, по праздникам, за столом, там, где Анатолий умело и незаметно складывает эту ширму, словно она сделана из папиросной бумаги.
На новоселье Лолы и Тимура Жанна купила две чешские хрустальные корзинки.
– Ой, как здорово! – обняла её подружка. – У меня есть одна такая, только побольше, будет комплект.
На новоселье, кроме мамы Лолы и Рашидика, Жанна никого не знала. Была многочисленная семья: бабушки, дедушки, братья, племянники. Лола очень церемонно представляла Жанну:
– Знакомьтесь, это Жанна Семёновна, моя начальница, – добавляя лукаво: и подружка. Родня одобрительно перешептывалась, Жанне и Анатолию наперебой предлагали попробовать то или иное блюдо. Тосты следовали один за другим. Лола раскраснелась, ухаживала за гостями, и на ее лице так явственно читалось, что она счастлива, словно это было написано большими буквами. А в марте она, смущаясь, сообщила Жанне по большому секрету, что ждёт первенца. Уже три месяца.
– Поздравляю, Лолочка! Я так рада! Ты даже не представляешь! – она обняла подругу. – Только насчёт секрета…ты этот секрет навряд ли утаишь. Ну, максимум, ещё месяц.
– Знаешь, Жанна, – нерешительно начала Лола. – Тимур хочет, чтобы я доработала март – и всё. Не хочет, чтобы я тут крутилась, среди оборудования этого…Ну, в общем, ты понимаешь.
– Конечно-конечно, – торопливо заверила ее Жанна, внезапно почувствовав, как запершило в горле. Она останется одна или пришлют кого-то. И даже если эта кто-то окажется нормальной – ответственной, знающей, внимательной и приветливой, все равно – это не будет Лола.
– Жанночка, – чуткая Лола, словно барометр улавливала ее настроение. – Рашидик найдет тебе кого-нибудь, вот увидишь. А у нас к лету обещали телефон поставить, будем болтать с тобой. А пока -наменяю двушек, буду звонить. И вообще – я же не в Самарканд уезжаю. Будешь в гости приезжать.
– Да, конечно, – Жанна попыталась улыбнуться. – Конечно, и звониться будем, и в гости приеду.
В конце марта, как и было запланировано, Рая и Борис расписались. Новобрачная взяла фамилию мужа и стала Раисой Исааковной Лифшиц. Отмечали в ресторане для самого близкого круга, но даже этих самых близких оказалось около сорока человек. У Раи было очень много знакомых и друзей и обидеть кого-то, не пригласив, было просто немыслимо. Публика была солидная, устроенная, и все прошло, как было задумано.
– Хороший Боря мужик, правильный, – констатировал Семён по дороге домой. – Жаль, что поздновато они встретились.
– Да, – вздохнула Лида. – Деток бы нарожали. Но у каждого – своя судьба. А вот уедут и потеряем мы нашу Раю.
– Лидок, опомнись. Не на Луну же они собрались. – Семён обогнал грузовик и выровнял руль. – Кто знает, что нас всех ждёт? Время идёт непростое.
Димка, как всегда в машине, спал. Жанна и Анатолий молчали. Это не было лёгкое молчание понимающих и близких друг другу людей. Оно, словно тяжёлая ноша, лежало на плечах, запечатывая рты, делая ненужными и бесполезными любые слова.
– Мам, – Жанна нарушила это плотную, почти физически ощущаемую тишину. – Ты там поспрашивай у своих – нам нужен хороший логопед для Димы.
– А что не так? – удивилась Лида. – Ребенок прекрасно разговаривает, развитый, стихи читает.
– Ну, мам, причем тут стихи? Ему столько букв надо ставить. Ты просто привыкла.
– Да и у тебя полно букв не хватало. И что? Подрастет – и буквы на место встанут. Чего ребенка мучить зря? Лето не за горами, лучше подумайте, куда поедете отдохнуть.
– Да, вот не знаю, что в этом году будет у меня с отпуском. Лола с апреля уже не выходит. На кого кабинет оставлю?
– Незаменимых нет, дочка, – Семён аккуратно припарковался возле их подъезда. – Рашид твой найдет кого -нибудь на пару недель. Ну, ладно, спокойной ночи. Димку не забудьте.
Дома долго молчали, пока Жанна переодевала и укладывала сонного Диму.
– А Борис-то ваш – отказник. Отказник и дессидент, – Анатолий нарушил молчание только в постели. – Ты это понимаешь?
Опять эти нотки взрослого, силящегося объяснить прописные истины неразумному ребенку.
Жанна с удивлением прислушалась к себе. Не было никаких эмоций. Никаких. Не хотелось ни доказывать, ни оправдываться. Она не чувствовала
