всё он прекрасно понимает. Ты не о сыне сейчас думать должна – о себе. Где это видано – мало того, что не вместе едете, так ещё и по очереди! – Тамара с возмущением всплеснула руками. – Ты пей чай, пей.
И, заметив Жаннино лицо, озабоченно добавила:
– К гадалке бы тебе сходить, джана, к гадалке. Были бы в Ереване, я бы тебя к своей отвела, к Эльмире. А здесь не знаю, есть ли серьезные. А Эльмира наша, она и по руке, и карты раскинет, и на кофейной гуще. Так все расскажет – к врачу ходить не надо.
– Да не пойду я ни к какой гадалке, – неожданно резко ответила Жанна. Она допила чай и улыбнулась виновато:
– Не пойду, Тамарочка. Пусть все идёт, как идёт. Пусть едет в июле, а мы поедем в августе, как и решили.
25
Анатолий улетел первого июля, вернулся вечером 28-го, а 1-го августа утром отвёз Жанну с сыном на такси в аэропорт.
Санёк уехал на машине за сутки до их отлёта, чтобы встретить их уже на месте. Летели на крошечном самолёте, больше похожем на автобус с крыльями, без багажного отделения. Чемоданы стояли тут же, в проходе. Борис шутил по этому поводу, Альбина испуганно прижимала к груди десятимесячную Сашку, Димка изумлённо смотрел в иллюминатор – он летел первый раз.
– Без паники, – командовал Семён. – Тут лёта на всё про всё где-то час с хвостиком. Кормить не будут. Расслабьтесь и можете вздремнуть.
Вздремнуть не удалось никому – маленький самолётик трясло и мотало из стороны в сторону, скользили по полу их сумки и чемоданы, сталкиваясь с чемоданами других немногочисленных пассажиров. Иногда что-то скрипело и казалось – ещё немного и этому самолётику надоест быть самозванцем и играть навязанную ему роль: он скинет крылья и превратится в автобус, маленький рейсовый автобус, и все молились, чтобы это случилось уже после приземления.
– Да, экзотично у вас тут, – хмыкнул Борис, помогая Семёну с чемоданами.
– Ох, вся экзотика ещё впереди. Мы в Киргизии, – ухмыльнулся тот. – А это тебе не Прибалтика.
Верный Санёк с машиной уже ждал в аэропорту. Погрузил все пожитки в багажник и распахнул дверцы:
– Женщинам и детям карета подана!
Альбина с Сашкой сели впереди, Лида, Рая и Жанна с Димкой разместились сзади. А Семён с Борисом остались искать такси или попутку.
До Ананьево добрались быстро. Саня уже взял ключи и занялся расселением.
– Смотри, Григорьевна, я взял вагончики для всех, ну, чтобы все рядышком.
Жанна помнила эти вагончики с детства. Сколько же она тут не была? Они были двух видов – на земле и на сваях, с шаткой лесенкой, по которой надо было подниматься, хватаясь за перила, сваренные из металлических труб. Когда она была маленькая, лет пяти-шести, они жили в вагончике на земле. А позже брали только на втором этаже. Внезапно вспомнилось, с какой опаской она поначалу поднималась по этой скрипящий лесенке, казавшейся такой ненадёжной, и как взлетала по ней, почти не держась за перила, повзрослев. А потом… потом кончился Иссык-Куль, и начались поездки в Прибалтику, на Кавказ.
– На земле взял – один для нас с Альбиной и для Жанны с ребенком, а второй для вас с Раей, – прервал её воспоминания голос Сани. – Что нам по лестницам скакать с детьми-то . Вот ключи. Я и корпус проверил, – обратился он к жене. – Но там сыро как-то, холодно и запах, – он брезгливо поморщился. – Не то. Как в тюремной камере. А здесь – природа, воздух. Свобода! Да, Димка? – обратился он к Диме, который жался к Жанне, с интересом осматриваясь по сторонам. – Скоро мужчины ваши приедут, а вы пока размещайтесь. Удобства на улице или в корпусе. Душ – там же. Вот здесь – через лесок – турбаза, там вечерами танцы.
– Ой, Саня, ты так объясняешь, словно мы тут первый раз, – улыбнулась Лида. – Это место для нас, как дом родной. Сто раз говорила Сёме взять путевки в "Золотые пески", там покомфортнее и дно песчаное, а он, как прилип к этому Ананьево. Не волнуйся, Альбиночка, тебе понравится, – обратилась она к Альбине со спящей дочкой на руках.
Мужчины добирались долго, с приключениями. Договорились с попуткой.
– Такой газик, типа самолёта нашего, весь скрипел, кряхтел, хорошо, что на куски не рассыпался по дороге. А потом просто встал – и всё, – со смехом рассказывал Борис. – А вокруг – то ли степь, то ли пустыня. Экзотика, одним словом. Только верблюдов не хватает. А главное – воды у нас почти не осталось. И теплооооо, – он страдальчески скривил лицо. – Ой, как тепло.
– А кто потом поцинил масину? – озабоченно поинтересовался Дима. – Ой, не знаю, – серьезно ответил ему Борис. – Не знаю. Мы позорно сбежали, такси подвернулось. В общем, повезло нам несказанно. Соф тов – аколь тов, – глубокомысленно произнес он, подняв указательный палец. – Хорошо то, что хорошо кончается, – перевёл он, заметив вопросительные взгляды.
На обеде Борис обаял официантку, упросив её разрешить составить вместе два стола. Так и сидели всей большой компанией все две смены. До завтрака шли на озеро, размещаясь только в тени. Жанна хорошо помнила свой первый приезд на Иссык-Куль, когда после непродолжительной прогулки по берегу, она сгорела до огромных волдырей на плечах. Помнила первые средства, которыми пользовались, если кожа становилась красной – мазались кислым молоком, которое снимало жар и успокаивало горящую кожу. Гуляли по территории, выезжали покататься по окрестностям, не пропуская крошечных магазинчиков, в которых набирали шмотки для маленькой Сашки и Димки. Оставив в вагончиках Лиду с Димкой и Альбину с маленькой Сашкой, съездили в Семёновское ущелье. Борис был в восторге от природы, от этих статных черных елей, которые словно вонзались в небеса, и всё время приговаривал:
– Ну, просто Айтматов, просто Айтматов, это удивительно! Встретив недоуменный взгляд Жанны, спросил:
– Не читала? Почитай обязательно. Лучший экскурсовод по вашей Киргизии.
Вечерами укладывали Сашку и Диму и шли в кино. Сторожить малышей в вагончике оставались по очереди – чаще всех Альбина, иногда Лида, пару раз Жанна. И так же, как в детстве, любовались бархатным куполом неба, с которого гроздьями падали звёзды.
– Смотри, смотри, – толкала Лида Жанну плечом, и так же недовольно, как двадцать лет назад, шепотом возмущался Семён:
– Тихо! Кино идёт!
Несколько раз вечерами ходили на соседнюю турбазу на танцы: Саня с Альбиной тянули с собой Жанну.
– Иди-иди, что с нами киснуть, – подталкивала ее Рая. – Дело молодое.
– А не тряхнуть ли нам стариной? А, Рохалэ? Может тоже сходим?
– Ой, ну прямо! – отбивалась Рая. – Ещё на дискотеку я не ходила.
– Ну, мое дело пригласить, – Борис делал обиженное лицо и разводил руками, типа – вот, и потанцевать не дают.
Жанна неожиданно
