Ховард набрала номер Департамента полиции Беверли-Хиллз и попросила связать ее с отделом расследования убийств. Когда один из следователей взял трубку, Ронни сообщила ему свое имя и номер, выданный при аресте, и заявила, что ей известно, кто совершил убийства Тейт и Лабианка. Офицер ответил, что эти два дела расследует голливудское отделение ДПЛА, и посоветовал обратиться туда.
Ронни перезвонила в полицейский участок в Голливуде, передав второму офицеру отдела убийств ту же информацию. Тот захотел немедленно прислать кого-нибудь поговорить с ней, но Ронни объяснила, что проведет остаток дня в суде. И повесила трубку прежде, чем офицер мог спросить, в каком именно суде ее следует искать.
Весь день Ронни Ховард не оставляло ощущение, что за ней наблюдают. Она была уверена, что двое мужчин, сидевшие в самом конце зала суда, были следователями отдела убийств, и ожидала, что они в любую минуту могут подняться со своих мест и постараться устроить беседу с ней. Но они так этого и не сделали. Когда заседание окончилось, автобус привез Ронни обратно в “Сибил Бранд”, в общую спальню 8000, где ее ждала Сьюзен Аткинс.
Вскоре после 17:00 Дэнни ДеКарло появился в отделе убийств ДПЛА. Утром он уже был в центре города, когда заметил, что бензин на исходе, и завернул на заправку. Выезжая с нее, Дэнни совершил запрещенный поворот и тут же был остановлен “чернобелым” патрульным. Когда же офицеры увидели его несколько необычные штрафные талончики, Дэнни отвезли в участок. И вырваться оттуда он сумел лишь к вечеру.
В отличие от Эла Спринджера Дэнни ДеКарло выглядел, говорил и действовал, как заправский байкер. Он был невысок, пять футов четыре дюйма, весил 130 фунтов, носил усы “подковой” и татуировки на обеих руках. Одну руку и обе его ноги украшали шрамы от ожогов после многочисленных мотоциклетных аварий. Говорил он осторожно и постоянно оглядывался через плечо, словно ожидая увидеть там кого-то; речь его усыпал цветистый жаргон, который беседовавшие с Дэнни офицеры — Нильсен, Гутиэ-рес и Макганн — бессознательно переняли. Двадцатипятилетний Дэнни родился в Торонто, но затем получил американское гражданство и прослужил четыре года в береговой охране, специализируясь там на оружии. Он и теперь не изменил былого пристрастия: сейчас Дэнни участвовал в отцовском бизнесе, продавал огнестрельное оружие. Когда речь зашла об оружии на ранчо Спана, следователи не смогли бы найти лучшего знатока. Когда Дэнни не напивался до бесчувствия или не гонялся за девицами (чем он, признаться, занимался большую часть времени), в обязанности ему вменялось приглядывать за оружием. Дэнни не просто чистил и чинил его; он даже спал в оружейной комнате. Когда кто-то выносил из нее оружие, Дэнни знал об этом.
Он также много чего знал о “киношном” ранчо Спана, что в Чатсворте, не более чем в двадцати милях от центральной части Беверли-Хиллз, — и все же, кажется, на другом конце мира от нее. Некогда Уильям С. Харт, Том Микс, Джонни Мэк Браун и Уоллес Бири снимали тут свои фильмы; говорят, Говард Хьюз лично приезжал к Спану, чтобы наблюдать за съемками картины “Вне закона”, а покатые холмы за основными зданиями послужили естественными декорациями для “Дуэли на солнцепеке”. Ныне же, за исключением случайных роликов “Мальборо” да отдельных эпизодов сериала “Бонанца”, основным средством для заработка на ранчо была лишь сдача внаем лошадей для любителей воскресных конных прогулок. Стоявшие на Санта-Сюзанна Пасс-роуд старые декорации — салун “Лонг Бранч”, кафе “Рок-сити”, непременная мастерская гробовщика, тюрьма — давно состарились и обветшали, как и сам Джордж Спан, почти ослепший владелец всего этого великолепия, восьмидесяти одного года от роду. Вот уже многие годы конюшнями на ранчо заправляла Руби Перл, бывшая цирковая наездница, превратившаяся со временем в опытную объездчицу лошадей. Именно она закупала сено, нанимала и увольняла ковбоев, следила за тем, чтобы те ухаживали за лошадьми и конюшнями, а также держали свои лапы подальше от молоденьких девиц, приезжавших на уроки верховой езды. Почти потерявший зрение Джордж Спан во многом зависел от Руби, но в конце рабочего дня та отправлялась домой, к мужу и совсем другой жизни.
За свою долгую жизнь Джордж зачал десятерых детей, каждого из которых назвал кличкой любимой лошади. Старик до мелочей помнил историю каждой из их тезок, но о самих детях беспокоился куда как меньше. Все они жили где-то в других местах, и лишь немногие навещали старика более-менее регулярно. В августе 1968 года, когда на ранчо появилась “Семья” Мэнсона, Джордж жил совершенно один в своем грязном трейлере — старый, одинокий и всеми забытый.
Это произошло задолго до того, как Дэнни ДеКарло попал в “Семью”, но он часто слыхал всю историю от тех, кто видел происходящее своими глазами.
Мэнсон, сперва попросивший у Спана разрешение задержаться на ранчо всего на пару дней, не упомянул о том, что с ним прибыли еще двадцать пять или тридцать человек. Зато сразу назначил Пищалку присматривать за стариком.
Пищалка — н/и Линетта Фромм — на тот момент провела с Мэнсоном более года и была одной из первых девушек, примкнувших к нему. Она была худа, рыжеволоса, усыпана веснушками. Хоть ей и было восемнадцать, выглядела Пищалка гораздо моложе. ДеКарло сказал следователям: “Она держала старика в кулаке. Прибирала за ним, готовила, подбивала баланс в его чековой книжке, занималась с ним любовью…”
В. (недоверчиво): “Она что?.. Вот старый козел…”
О.: “Ну да… У Чарли был прикол: Джордж на старости лет должен был проникнуться к Пищалке таким доверием, что, когда придет время отправиться на поля счастливой охоты, он завещал бы ей свое ранчо. Такая была идея. Чарли всегда говорил ей, что Джорджу следует знать… и она пересказывала Чарли все, что остальные говорили Джорджу”.
Пищалка добилась того, что стала глазами Джорджа. По словам ДеКарло, эти глаза видели только то, что было нужно Чарли Мэнсону.
Возможно, он что-то подозревал — а может быть, и потому, что изредка навещавшие старика дети противились этой идее как могли, — но, во всяком случае, Джордж так и не завещал Пищалке собственность. Вот почему, предположили следователи, он и по сию пору пребывал, живой и невредимый, на своем ранчо.
Джордж Спан расстроил этот план Мэнсона. Дэнни ДеКарло подыгрывал Чарли до поры до времени, но в итоге расстроил еще один план Мэнсона — схему, по которой мотоциклетные банды должны были присоединиться к нему в “запугивании общества”, как выразился ДеКарло. Дэнни познакомился с Мэнсоном в марте 1969 года, сразу после развода с женой. Он приехал на ранчо починить несколько мотоциклов и остался. “Да я там чуть не тронулся”, — скажет он позднее. Девушкам Мэнсона внушили, что иметь детей и заботиться о мужчинах — единственная цель их существования. ДеКарло нравилось, когда о нем заботились; да и сами девушки (поначалу, во всяком случае) отнеслись к Ослику Дэну с нежностью и заботой; этой кличкой они наградили Дэнни за определенные особенности его телосложения. [86]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
