Были между ними и расхождения. Чарли не одобрял выпивку; Дэнни же ничего так не любил, как потягивать пиво, греясь на солнышке, — позднее он покажет, что, пребывая на ранчо Спана, был пьян “примерно 90 процентов всего времени”. И, за исключением парочки “особых милашек”, в итоге устал от большинства девиц: “Они всегда лезли ко мне со своими проповедями. И всегда это было то же самое дерьмо, которое им скармливал Чарли”.
Во время посещения “Правоверными сатанистами” ранчо
15 августа Мэнсон, должно быть, осознал, что может так и не преуспеть в своем стремлении заставить байкеров присоединиться к нему. И после этого визита Дэнни стали игнорировать, не допуская на общие собрания “Семьи”; девушки отказали ему в прежних любезностях. И, хотя он вместе со всеми отправился на ранчо Баркера, Дэнни пробыл там лишь три дня. Он бросил “Семью”, сказал ДеКарло, потому что понемногу начал верить всей этой “болтовне об убийствах”, которую слышал, и начал всерьез подозревать, что станет следующем, если только не успеет спастись бегством. “И после этого, — сказал он, — я начал посматривать себе за плечо”.
Когда следователи по “делу Лабианка” беседовали с ДеКарло в прошлый четверг, он пообещал раздобыть для них саблю Мэнсона. И передал ее теперь сержанту Гугиэресу, который оформил саблю как личную собственность “Мэнсона, Чарльза М.”, подозреваемого в преступлении “187 PC”, то есть в убийстве.
Сабля имела небезынтересную историю. Через пару недель после появления на ранчо Дэнни его навестил там президент “Правоверных сатанистов” Джордж Нолл (тик Джордж 86). Мэнсон похвалил принадлежавшее Джорджу оружие и выманил саблю себе, пообещав расплатиться по его 20-долларовому штрафному талончику. По словам Дэнни, сабля быстро стала любимицей Чарли; он заказал и укрепил рядом с рулевым колесом своего вездехода-пустынника металлические ножны для нее. Когда вечером 15 августа на ранчо приехали “Правоверные”, собиравшиеся забрать с собой Дэнни, они заметили саблю и потребовали ее обратно. Узнав, что лезвие “грязное” (иначе говоря, использовалось в преступлении), они сломали саблю пополам, и эти две части ДеКарло как раз и отдал Гутиэресу.
Общая длина — 20 дюймов; длина лезвия — 15 дюймов. Острое как бритва лезвие, кончик которого заточен с обеих сторон, в ширину не превышало дюйма.
Этим самым оружием, если верить ДеКарло, Мэнсон отрубил ухо Гари Хинману.
От ДеКарло следователи узнали, что, кроме Бобби Бьюсолейла и Сьюзен Аткинс, в убийстве Хинмана участвовали еще трое: Мэнсон, Мэри Бруннер и Брюс Дэвис. Первым источником ДеКарло был Бьюсолейл, который, вернувшись на ранчо Спана сразу после убийства, похвалялся делом своих рук. Или, как выразился Дэнни, “на следующий день он появился, причем пыжился от гордости, словно сожрал единственную вишню с пирога”.
История Бьюсолейла в пересказе ДеКарло звучит следующим образом. Мэри Бруннер, Сьюзен Аткинс и Бобби Бьюсолейл заехали, словно бы случайно, к Хинману, “вроде как потрепаться о старых временах и прочей ерунде”. Затем Бобби потребовал у Гари отдать ему все деньги, объяснив, что они в них нуждаются. Когда Гари ответил, что денег у него сейчас нет, Бобби вытащил оружие (9-миллиметровый автоматический пистолет “полиш рэдом”) и начал бить Гари по лицу. В суматохе пистолет выстрелил; пуля ни в кого не попала, но рикошетом пролетела по кухне (сотрудники ДПЛА нашли 9-миллиметровую пулю, вонзившуюся в стену под кухонной раковиной).
Бьюсолейл затем позвонил Мэнсону на ранчо Спана и сказал ему: “Тебе лучше приехать, Чарли. Гари не желает нам помочь”[87]. Вскоре после этого к Хинману подъехали еще два гостя — Мэнсон и Брюс Дэвис. Растерянный и обиженный, Гари стал упрашивать Чарли забрать остальных и уйти; ему не были нужны лишние проблемы; он не мог взять в толк, почему они так повели себя с ним; они же всегда были друзьями. По словам ДеКарло, “Чарли не ответил ни слова. Просто взял и ударил Гари саблей. Вжик. Отрубил кусок уха или вообще целиком. [Левое ухо Хинмана было рассечено пополам.]
Короче, Гари упал и давай ныть, каково ему теперь без уха и все такое… ”Мэнсон предоставил ему выбор: подпиши дарительную на все, что у тебя есть, или умри. Затем Мэнсон и Дэвис уехали.
Хоть Бьюсолейл и вправду получил “розовые бумажки” (калифорнийские доверенности на владение автомобилем) на обе машины Хинмана, в остальном Гари продолжал упорствовать: денег у него не было. Когда повторное избиение пистолетом не смогло переубедить его, Бобби вновь позвонил на ранчо и сказал Мэнсону: “Нам из него больше ничего не выжать. Ничего он нам не даст. И мы не можем просто взять и уехать. У него уха не хватает, он тут же метнется в полицию”. Мэнсон ответил: “Ну, ты знаешь, что делать”. И Бьюсолейл сделал это.
“Бобби сказал, что вновь подошел к Гари. Вынул нож и ударил его. Бобби говорил, что ударил три или четыре раза… [Хинман] по-настоящему истекал кровью и хватал воздух, а Бобби встал рядом с ним на колени и сказал ему: “Знаешь что, Гари? Тебе больше незачем оставаться на этой земле. Ты свинья, и общество в тебе не нуждается, так что тебе теперь лучше умереть, и ты должен благодарить меня за то, что я вытаскиваю тебя из этой юдоли скорби”. Затем [Хинман] начал хрипеть, булькать горлом, последний вздох… И нет его”.
В.: “Стало быть, Бобби сказал Хинману, что тот — “свинья”?”
О.: “Верно. Видите ли, борьба с обществом была главным элементом этой их… ”
В. (с сомнением): “Ну да. Мы потом поговорим о философии и о прочей дребедени… ”
Это “потом” так и не наступило.
ДеКарло продолжал рассказывать. Перед тем как покинуть дом, убийцы написали на стене “белая свинка”, или “бледнолицый”, или “убивайте свиней”, что-то в этом роде”. Бьюсолейл обмакнул руку в кровь Хинмана и собственной ладонью попытался изобразить на стене отпечаток лапы; они собирались “все свалить на “Черных пантер”, которые используют отпечаток кошачьей лапы в качестве своего символа. Затем, поколдовав с проводками зажигания, они завели принадлежавшие Хинману микроавтобус “фольксваген” и трейлер “фиат” и отогнали обе машины на ранчо Спана, где Бьюсолейл принялся хвастать произошедшим перед ДеКарло.
Позже, напугавшись, очевидно, что отпечаток ладони можно будет идентифицировать, Бьюсолейл вернулся в дом Хинмана и пытался (безуспешно) стереть его со стены. Это случилось спустя несколько дней после смерти Хинмана, и позже Бьюсолейл сказал ДеКарло, что он “слышал, как личинки пожирали Гари”[88].
Как убийцы все они, пожалуй, вели себя непрофессионально. Полицейские эксперты смогли идентифицировать не только рисунок кошачьей лапы на стене, но и отпечаток пальца, оставленный Бьюсолейлом на кухне. “Фольксваген” и “фиат” Хинмана несколько дней оставались на ранчо, и там их видело множество людей[89]. Хинман играл на волынке, довольно необычном музыкальном инструменте. Бьюсолейл и девушки забрали его набор волынок с собой на ранчо Спана, где те оставались на виду, на полке в кухне; ДеКарло единственный пытался играть на них. Более того, Бьюсолейл не выбросил нож, но продолжал носить его с собой; нож был найден при нем, когда Бобби был арестован 6 августа за рулем “фиата” Хинмана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
