для моих способностей не случилось. После бурного времени, с момента моего пробуждения на алтаре, внезапное затишье воспринималось странным. Я проводил занятия с Антониной Владиславовной, принимал приглашения от дворянских фамилий разной степени знатности, но кроме этого и вспомнить оказалось нечего.
Мои пять узлов были готовы к открытию шестого, однако я не спешил, продолжая уплотнять собственную магию в резерве, тем самым повышая ее качество. Четверо исцеленных дворян сделали меня еще чуточку богаче, но ничего интересного из себя их травмы не представляли — последствия травматических ампутаций, застарелые болезни и генетические отклонения. А пятая вообще была вдовой и хотела с моей помощью привести организм в порядок.
И именно сейчас я ее ждал.
Какая женщина откажется от вечной молодости? Я подарил такой артефакт Варваре Викторовне и исцелял травмы, возвращая людям органы и конечности. Благородные дамы сложили два и два, поняли, что я должен быть способен вернуть им былую красоту и… Послали вдову Кантемирову, чтобы проверить.
После бала у ее императорского высочества на весь анализ ситуации женщинам хватило двух дней. Даже немного удивительно, что большинство дворян при этом все равно придерживались мнения: один род — одна специализация.
— Прибыла Елизавета Михайловна, — объявил Даниил Игнатович.
— Пригласите ее сюда, — ответил я, не отрываясь от своих расчетов.
Печать, которую подвесили в резерв Панфилова, не давала мне покоя. Исчерканные блокноты уже могли бы составить целый библиотечный шкаф. Нужно найти способ, как пробить жизненную эссенцию, чтобы занести за ее барьер инородную печать. И сделать это незаметно для жертвы, ведь нельзя настораживать человека, получающего такое проклятье. Иначе он начнет искать, что с ним не так, и определенно добьется цели.
Кроме того, воздействие на чужую жизненную эссенцию всегда вызывает неприятные ощущения. Их яркость напрямую зависит от силы воздействия. То есть человек, который додумался до способа доставки печати, не вызывающего тревоги у жертвы, нашел выход. А значит, и я смогу.
— Иван Владимирович, к вам Елизавета Михайловна, — объявил Демин, пропуская молодую женщину в мой кабинет.
Густые темные волосы, брови чуточку вразлет, острый нос и яркие голубые глаза. Дворянки редко бывают некрасивыми — все же даже частичное улучшение породы через правильные браки способствует красоте. Кантемирова явно была фавориткой лет пятнадцать назад.
Теперь же на голове появились седые волоски, под глазами залегли мелкие сеточки трещинок, напоминающих паутинки, и вокруг рта образовались заметные складки. Ухаживала за собой женщина прекрасно, но скрыть возраст у нее не получалось.
— Здравствуйте, Елизавета Михайловна, — произнес я, поднимаясь из-за стола. — Рад вас видеть в своем доме.
— Благодарю, Иван Владимирович, — глубоким и чуточку хриплым голосом произнесла вдова.
От этих звуков я живо представил ее лежащей в постели с разметанными по подушке волосами. Воображение рисовало картины одна непристойнее другой, и вместе с этим я осознавал, что вдова умеет себя подать и намеренно общается именно так. Вертеть мужчина Кантемирова могла с легкостью.
Недаром ее салон был одним из популярнейших в столице. Такого места не добиваются одной только милой мордашкой.
— Прошу вас, присаживайтесь, — указал я на свободное кресло.
Женщина очень плавно опустилась на сидение, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Созданный Елизаветой Михайловной образ умелой обольстительницы ей очень шел, она казалась в нем естественной.
— Итак, Иван Владимирович, как будет проходить процедура? — уточнила Кантемирова. — До сих пор я видела только результаты вашей работы, и мне даже в голову не приходило, что придется делать на самом деле… — она взяла паузу, после чего немного игривым тоном уточнила: — Мне раздеться?
Признаться, соблазн был велик. И не то чтобы от моего согласия разделить постель с пациенткой моя репутация страдала. Она вдова, я молодой и богатый дворянин, могу себе позволить покровительство…
Но ведь после Елизаветы Михайловны ко мне должны валом пойти ее знакомые женщины. И как они решатся, если для омоложения и оздоровления придется не только раздеваться?
— Нет, это не понадобится, — заверил я. — Нужные заклинания у меня подготовлены, так что от вас потребуется только оставаться на месте. Мои чары сами сделают все, что нужно.
Она окинула меня внимательным взглядом и чуточку приподняла бровь.
— Признаться, даже немного жаль, — заметила она с улыбкой.
— Согласен, — кивнул я. — Вы просто само очарование. В другой ситуации я бы не стал отказываться. Но сейчас у нас с вами дело.
Елизавета Михайловна кивнула, и я обошел ее кресло вокруг.
— Итак, я запущу ритуал омоложения, — начал обрисовывать план я. — Само по себе это немного подтянет ваше здоровье. Однако, несмотря на то, что вы станете моложе выглядеть, полноценного исцеления не получится.
— Почему? — спросила Кантемирова.
— Оздоровление в данном случае — второстепенный эффект, достигаемый за счет общего омоложения. Например, если у человека в сорок начался цирроз печени, вернувшись в двадцать лет, он, конечно, получит практически здоровую печень. Но предрасположенности к будущим заболеваниям и тем, которые у него уже есть, все равно останутся. Именно для этого и предназначен второй этап — исцелить организм так, чтобы привести его к эталону, задуманному природой.
Елизавета Михайловна улыбнулась.
— А вы хорошо объясняете, Иван Владимирович, — сделала мне комплимент женщина.
— Спасибо, — ответил я, вставая напротив нее.
Наши взгляды встретились, и Кантемирова облизнула губы. Черт возьми, как же это выглядело соблазнительно. Определенно Елизавета Михайловна была великолепной актрисой, и роль обольстительницы выучила на отлично.
— Итак, у вас остались вопросы? — уточнил я.
— Да, Иван Владимирович, — произнесла женщина, закидывая ногу на ногу. — А нельзя ли будет раздобыть артефакт, похожий на тот, что вы подарили Варваре Викторовне? Дамы, которые приходят ко мне в салон, порвут меня на клочки, если я не проясню для них этот момент. Вы же понимаете, что от того, каков будет результат со мной, зависит, как много клиенток у вас окажется в этом кресле после?
Я пожал плечами.
— Артефакт, конечно, получить вполне возможно, — ответил я. — Но обсудим этот вопрос уже после того, как закончим. Вы не возражаете?
— Приступайте, Иван Владимирович, — великодушно махнула рукой Кантемирова.
И я активировал заранее заготовленные ритуалы. Зеленоватый огонь вспыхнул, заполняя собой кабинет. На моих глазах женщина в кресле становилась моложе. Пропали морщины, подтянулись щеки, выгладилась шея. Мышцы груди и живота тоже заметно окрепли — это было заметно даже в сидячем положении.
Елизавета Михайловна действительно была
