Лира скосила глаза на сестру, обнаружила, что та безмятежно допивает содержимое ритуального кубка, и залпом проглотила довольно вкусную, холодную воду. И сумела сдержать очередной вскрик, фужер свернулся в румяный плод, вроде абрикоса. И как оказалось, очень нежный на вкус. Доедая угощение, Лира с любопытством поглядывала на новых родственников, с неимоверной торжественностью занимавшихся уничтожением таких же плодов.
— Теперь вы наши полноправные сестры, и леры по статусу, — величественно заявил Лаонтениэлль, едва фрукты были съедены, — и род дает вам новые имена. Ты дочь моя, отныне зовешься лера Лиллирель, а ты — лера Тэнлирель. А еще мы идем навстречу желанию нашей дочери, леры Лиллирель выйти замуж за принца Кандирда ле Делмаро ди Анстрейг Леодийского, и сообщаем, что ритуал соединения судеб будет проведен немедленно.
— Что? — Вытаращилась на сестру лера Тэнлирель, чтоб убедиться, что она не ослышалась, — ну и сюрпризик!
— А не слишком ли торопится замуж наша сестра? — Раздался новый голос, и дриады обнаружили, что по трапу к ним идет еще один анлер, — возможно она выберет себе спутника жизни среди сыновей пресветлого леса?
Он был одет в белоснежную одежду мага, и держал в руках два неказистых венка, сплетенных из сухих веточек.
— Дриады всегда выходят замуж только по истинной любви, — крепко стискивая руку напрягшегося при этих словах жениха, твердо ответила Илли, и в её голосе прозвучал незнакомый принцу хрустальный звон.
Кандирд пристальнее вгляделся в любимую, которую даже на миг не отпустил от себя и успокоился, никаких особых изменений, которых он так боялся, в девушке не произошло. Лишь едва заметно посветлели волосы, потерявшие все шпильки и рассыпавшиеся волной по спине, да чуть шире распахнулись зеленые глаза. Ну и может чуть тоньше, изысканнее стали черты ее милого личика.
— Тогда вы можете смело взять эти венки, — невозмутимо произнес маг, протягивая помолвленным небрежно скрученные пучки сухих веточек, похожие больше на терновые венцы.
— Конечно, — мило улыбнулась в ответ невеста, — но сначала разрешите попросить мою новую семью об одном одолжении. В королевском дворце за меня волнуются приемные родители и друзья, а у моего жениха есть семья, друзья и свита. Мне очень хочется, чтоб все они присутствовали при этом значимом для нас событии.
— Разумеется, — величественно кивнул верховный анлер, — отказать в такой просьбе было бы неблагородно.
— Тогда мы откроем им путь, — Илли незаметно дернула младшую сестру за рукав, — но не найдется ли нескольких добровольцев, желающих погостить в королевском дворце?
— Найдется, — уверенно ответил новоиспеченный родственник и указал глазами на берег ручья.
Илли перевела туда взгляд и заторопилась, рассмотрев толпу эльфов, одетых вовсе не в праздничные летящие туники и вышитые штаны. В этих блондинах сразу угадывались опытные воины из числа тех, что стерегут границы пресветлого леса и сопровождают послов. И оружие, каким они были увешены, служило отнюдь не украшением. В руках у каждого был сверток, и свежесозданная эльфийка догадывалась, что это. Среди плечистых фигур воинов угадывалось несколько более тонких и женственных и это говорило Илли о том, что мать успела обо всем договориться с анлером заранее.
— Подождешь меня тут? — оглянулась девушка на принца, но он категорично мотнул головой.
Кандирд с неколебимой ясностью понимал, что теперь, когда его невеста для этих белокурых красавцев больше не простая человеческая сеньорита, а одна из дочерей знатного рода, многие из них не поскупятся ни на откровенное ухаживание, ни на сногсшибательные улыбки и взгляды. Не говоря уже о потоках знаменитого эльфийского обаяния, которое обрушат на нее сплошным потоком.
И как бы лояльно он к ним теперь ни относился, оставлять свою сеньориту хоть на секунду был не намерен.
Впрочем, она и сама догадывалась заранее, что будет именно так, и потому не стала ни уговаривать его, ни настаивать. Просто нежно улыбнулась, и, взяв любимого под руку, позволила отвести себя вниз, к самой воде.
Публика на склонах притихла и во все глаза следила за их действиями. Очень немногие из старших эльфов были в курсе, из‑за чего рассорились в древние времена две жившие в одном лесу расы, и почему дриады ушли из него, резко оборвав все отношения. Но зато все знали, что никогда с тех пор ни одна из дриад не переступала границ когда‑то выращенного ими леса и не открывала путь его сыновьям. И теперь, затаив дыхание следили за моментом, который будет описан в магических эльфийских скрижалях и воспет в балладах.
Две странно похожие и одновременно разные девушки встали у воды, вгляделись в ее глубины. Комнаты матери Илли нашла сразу, не зря та специально открывала ей путь. Но теперь просторная и светлая комната была заполнена уже одетым в светлые балахоны народом.
— Шесть женщин и двенадцать мужчин, — Элинса явно не намерена была скромничать.
— Шесть женщин и двенадцать мужчин, — эхом повторила Илли и эльфы, накинув капюшоны, встали рядом с ней.
Дрогнула, посветлела вода, беззвучно раздалась и мгновенно сомкнулась, создавая впечатление, что ничего не произошло, и попытка не удалась. Но уже в следующий момент уверенно откинула с головы капюшон старшая дриада и звонко произнесла:
— Мои сестры придут сами.
И они действительно пришли, словно выпрыгнули из воды три женские фигуры в зеленых платьях и янтарных диадемах и поясах.
Так вот кто создал фонтан жизни, или был его полноправным соавтором, запоздало догадалась Илли, оглядывая толпу снявших балахоны людей. Многие ей были знакомы, отец, король, принцы, маги, Ингирд, Зарон и Седрик. Ну, про Апраксию и говорить не нужно, вторая мать сразу оказалась рядом и ободряюще подмигнула. А вот эту молодую нежную красавицу она никогда не видела вживую, но зато встречала на портретах, принцесса Гранильена, жена наследника. Ну а та, скромно розовеющая скулами блондинка, определенно Найвина. Бенгальд, твердо взявший незнакомку под руку, подтвердил своим поступком догадку дриады, и она перевела взгляд на самую таинственную из женщин. Ту, что уже пять лет считалась официальной фавориткой Рантильда, но ни разу не показалась ни на балах, ни на приемах.
Ходили осторожные слухи, что второй принц совершенно случайно купил ее на рынке рабов, когда ездил по приглашению шейха Этсара в его летнюю резиденцию. Но точнее никто ничего рассказать не мог. Слуг, не умеющих хранить чужих тайн, Рантильд не держал, гости, попадающие в его дворец, очень быстро убеждались, что приглашение распространялось только на парадную половину дворца, а в ту часть, где находились покои самого принца, вели постоянно запертые и отлично охраняющиеся двери.
