– Там так и написано, – прямо заявила Джемайма. – Ваш дед не сам себя случайно застрелил. Это сделал Ферди. – Джемайма спрыгнула с подоконника.
Роб постучал пальцем по дневнику.
– Нельзя не признать, что в своем роде это признание. Судя по написанному, он был страшно потрясен происшедшим.
Ужасный несчастный случай.
– Роберт, как вы думаете, почему он все записал?
– Возможно, не мог больше держать это в себе. Иногда становится легче, когда изложишь что-то на бумаге.
– Но зачем прятать коробку в печной трубе?
– На это может ответить только Ферди, а я не вполне уверен в том, стоит ли нам спрашивать его.
Джемайма с удивлением посмотрела на Роба.
– Но ведь в этом заключена причина убийства.
– Вы имеете в виду Нейлора?
– Конечно. Он же был рядом с Ферди, когда умер ваш дед, и они оба хранили секрет. Нейлор уехал, теперь он возвращается, а Джек видит, как он ругается с Ферди… И вот он мертв.
– Не могу этому поверить. – Роб был очень бледен. – Только не Ферди. Он легкомысленный шалопай, но… – Роб повернулся к Джемайме. – Я не думаю, что Джек врет, просто мне кажется, должно быть другое объяснение.
Джемайма потерла лоб. Она понимала Роба. Ферди в общем-то безобидный и слабый человек.
– Роб, но вы поговорите с ним? – попросила она.
– Хорошо, поговорю, – ответил он, – но после дня рождения Летти. Если я обвиню Ферди в убийстве накануне ее бала, то Летти нечего будет праздновать.
Джемайма вздохнула. Роб прав. Ей самой не хотелось обвинять Ферди, так как она тоже не могла поверить в его вину.
Роб опять взял в руки листы бумаги.
– Спасибо, что отдали это мне, – сказал он, – а не отнесли сразу констеблю. – Он пронзил ее взглядом. – Разве вам не захотелось так поступить, чтобы спасти Джека?
Джемайма не отвела глаз, но с ответом помедлила. Роб тоже молчал, ожидая, что она скажет. В комнате царила тишина, только в камине потрескивали дрова. Джемайма улыбнулась.
– Признаюсь, что я с радостью рассеяла бы сомнения относительно Джека. Ему может надоесть прятаться, если дело затянется.
– Уже не долго ждать, – сказал Роб.
– Понимаю. У меня очень трудное положение, но… – Джемайма пожала плечами, – вы – мой муж, и в первую очередь я должна быть предана вам.
Роб протянул руку и обнял ее.
– Простите меня, – сказал он.
– За что? – Джемайма приподняла голову и посмотрела на него.
– За мои слова прошлой ночью. Я приревновал. Чертовски сильно приревновал.
– Роб потер подбородок.
– Приревновали к Джеку?
– Я позавидовал тому, как вы с ним близки, – сказал Роб, искоса глядя в ее сторону. – Я с самого начала приревновал вас к нему, с того раза, когда он сопровождал вас в церковь. Я знал, что не нравлюсь ему. – Роб убрал волосы с ее лба. – Боюсь, что приревновал не только к Джеку. Когда Ферди начал осыпать вас любезностями, я едва его не поколотил.
– Роб! – воскликнула потрясенная Джемайма. Роб чмокнул ее в губы. Они молча сидели рядом, но наконец Джемайма мечтательно вымолвила: – Как приятно так сидеть, правда? Вы могли бы читать газету, а я – шить.
Ни дать ни взять пожилая супружеская пара. Или мы могли бы заняться еще чем-нибудь… – Роб хмыкнул, а Джемайма продолжала: – Вы говорили, что мы сможем восстановить равновесие после прошлой ночи… – Роб застыл. – Я подумала, вы могли бы показать мне, как это сделать. – Джемайма слегка покраснела, подняла на Роба глаза и вежливо добавила: – Если, конечно, вы не против.
Уголки рта Роба изогнулись в улыбке.
– Я восхищен вашим стремлением к честной игре, – сказал он.
Глава восемнадцатая
Джек Джуэлл задержался на широких ступенях, ведущих на террасу Суон-Парка.
Двери в бальную залу были раскрыты, серебристые портьеры покачивались от ветерка, и он видел, что происходит внутри. В подсвечниках сверкало множество серебряных свечей, сказочные серебряные цветы украшали залу. Джек стоял в тени, опершись на каменные перила, и смотрел, как мисс Экстон празднует свое совершеннолетие.
Он не собирался приходить сюда, так как знал, что вся эта затея нелепа.
Ему нужно уйти и никогда больше ее не видеть. У них нет будущего. Но он все-таки здесь, прячется в темноте, стараясь хотя бы мельком увидеть свою любовь.
Портьеры раздвинулись, и из бальной залы появилась фигурка – видение в серебряном газовом одеянии. Летти подошла к каменным перилам, облокотилась и положила подбородок на руку. Она выглядела печальной. А ведь это день ее рождения!
Джек стоял неподвижно. Было видно, как кружатся в зале пары, танцуя кадриль. Танец закончился, и раздались аплодисменты. Джек уловил обрывки разговоров, звуки музыки и звяканье посуды – это слуги накрывали буфетные столики.
А Летти замерла на террасе подобно поникшему цветку. Оркестранты заиграли полонез, и Джек приблизился к ней.
– Не желаете ли потанцевать, мисс Экстон?
Летти протянула ему руку. В лунном свете ее глаза казались яркими голубовато-серебристыми звездочками. Она широко улыбнулась.
– Вы пришли на мой бал! Джек поклонился.
– Вы же меня пригласили.
– Вас все еще ищут?
– Нет. Разве вы ничего не слышали? Я-то думал, что об этом говорят по всему графству. Мистер Боумарис, приходской священник, сказал констеблю, что видел Нейлора в ночь, когда произошло несчастье. Судя по всему, Нейлор был мертвецки пьян и разбил голову о церковную ограду. Так сказал священник. Нейлор, шатаясь, исчез в потемках, и священник не успел ему помочь.
– Почему же он раньше об этом не заявил? – возмутилась Летти.
Джек улыбнулся. Ну и защитница у него!
– Боумарис уезжал на несколько дней и лишь сегодня вернулся.
– Что ж, в таком случае я его прощаю, – сказала она. – А Джемайма знает?
– Пока нет. Я только что вернулся из Берфорда. Летти наморщила лоб.
– А ограбление на большой дороге? Как с этим, Джек?
Джек усмехнулся.
– Никто точно не описал грабителя. Меня могли выдать только вы, Джемайма или ваша бабушка.
– Мы с Джемаймой, разумеется, вас не выдадим, – с жаром произнесла Летти.
– Что касается бабушки, то я не могу быть уверена…
– Я ей не нравлюсь, и понятно почему, – резко ответил Джек.
– Джек, бабушка совсем не такая, как вы думаете. Конечно, она заботится обо мне, но она выше предрассудков.
Посмотрите, как она привязалась к Джемайме! Она ее полюбила, потому что ее любит Роб…
Счастье и отчаяние охватили Джека.
– Это – другое дело, – сказал он, и они оба понимали, что он говорит правду.
Раздались звуки музыки, и они начали танцевать. Джек никогда не танцевал полонез и понятия не имел, как это делается, но Летти, стараясь не расхохотаться, давала ему подробные указания: – Крутитесь налево… А теперь направо… Дайте мне вашу правую руку…
