Счастье и отчаяние охватили Джека.
– Это – другое дело, – сказал он, и они оба понимали, что он говорит правду.
Раздались звуки музыки, и они начали танцевать. Джек никогда не танцевал полонез и понятия не имел, как это делается, но Летти, стараясь не расхохотаться, давала ему подробные указания: – Крутитесь налево… А теперь направо… Дайте мне вашу правую руку…
Наконец Летти не выдержала и почти упала на Джека, прижав ладонь к груди, чтобы громко не смеяться.
– Ой, Джек, вы безнадежны!
– Я пришел, чтобы попрощаться, – сказал Джек. – Думаю, мы больше не увидимся?
– Трудно не видеться, раз ваша сестра замужем за моим кузеном.
– Согласен.
– Я пойду в залу и объявлю, что мы помолвлены, – заявила она.
У Джека подпрыгнуло сердце. Он знал, что она это сделает, его бесстрашная девочка. Ее не остановят ни предписания этикета, ни классовые различия, ни обычный здравый смысл.
– Я умоляю вас не делать этого. – Голос Джека не выдал его муки.
– Вы этого не хотите? – Летти недовольно выгнула брови. – Вы не хотите на мне жениться?
– Я люблю вас, – сказал Джек. – Но жениться на вас не могу.
Он увидел, как глаза Летти наполнились слезами, хотя она улыбалась. Он хотел еще что-то добавить, но она зажала ему рот обтянутыми перчаткой пальцами.
– Тихо. Я не каждый день целую джентльмена. Она приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.
Джемайма танцевала с герцогом Мерлином. Герцог был замечательный танцор, и Джемайма получала удовольствие, но в то же время она нервничала, так как побаивалась его. Они беседовали о музыке, и Джемайма обмолвилась о своих планах устроить в Делавале музыкальный салон, а также об уроках музыки в деревенской школе. Мерлин заинтересовался и стал ее расспрашивать. Когда танец закончился, он подвел ее к Берти Першору, который записался в танцевальную карточку Джемаймы на полонез.
– Вы превосходно танцуете, мэм, – сказал Мерлин. – Могу ли я рассчитывать на котильон перед ужином?
Внимание Мерлина обеспечило Джемайме успех, а сам герцог отошел в другой конец бальной залы и стал беседовать с леди Маргрит.
– Две фурии соединились, – заметил Берти, когда они с Джемаймой заняли свое место среди танцующих пар. – Поздравляю вас, леди Селборн. А на меня Мерлин до сих пор смотрит как на переростка-школьника. – Берти сник. – А может, я и есть переросток. Но я просто не представляю, как вам удалось его покорить!
– Берти, вы очень хороший. Не беспокойтесь – герцог знает вам цену.
Бал удался на славу. Ужин закончился, но гости продолжали веселиться.
Джемайма четыре раза танцевала с Робом, к неодобрению леди Маргрит, которая побранила их за нарушение светского этикета, но глаза ее при этом весело блестели.
Берти извинился и отошел от Джемаймы, ища следующую партнершу, а Джемайма издали наблюдала за Робом. Он выглядел очень представительно, такой красивый и… такой желанный.
Рядом с ней раздвинулась портьера, и появилась Летти. Щеки у нее порозовели, она была очень хорошенькой.
– Ой, Джемайма! Вы были на террасе?
– Нет. Я просто стою здесь и…
– Смотрите на Роба, – закончила Летти. Глаза у нее блестели. – Вы ведь его любите, правда?
– Да, – ответила Джемайма. – Но я поняла это совсем недавно.
Летти оглядела залу и нахмурилась.
– Огаста что-то затевает. Я вижу это по ее лицу. Джемайма посмотрела в сторону Огасты. Мисс Селборн все еще стояла среди кружка поклонников, но, увидев, что на нее смотрит Джемайма, хитро и злобно улыбнулась. Раздался ее громкий голос: – И графиней Селборн становится дочка трубочиста.
Джемайме стало трудно дышать.
– Вот идиотка! – прошептала Летти. – Но ей не сойдет это с рук! – Летти ободряюще сжала локоть Джемаймы. – Она хочет уличить вас, но она не знает, что бабушка на вашей стороне, и герцог Мерлин тоже.
Гости, окружавшие Огасту, выглядели потрясенными. Назревал скандал, начались перешептывания, и головы присутствующих повернулись в сторону Джемаймы. Она увидела, как Ферди схватил Роба за рукав и что-то взволнованно зашептал ему на ухо. Роб тотчас направился к Джемайме. Голос Огасты зазвучал еще громче: – Она познакомилась с Робертом на свадьбе – ее наняли танцевать там… Ну, вы же понимаете, каковы мужчины… Я чувствовала, что в этой девице есть что-то от простолюдинки.
Роб подошел к Джемайме и заключил ее руку в свою. Глаза его гневно сверкали, но он успел улыбнуться Джемайме, прежде чем обратил свой суровый взгляд на кузину.
– Огаста, ты ставишь в неловкое положение исключительно себя, – подчеркнуто вежливо начал он. – Уверяю тебя, что никто, кроме Джемаймы, не смог бы с большим достоинством носить имя графини Сел-борн. Я горд тем, что она моя жена.
У Джемаймы от слез защипало глаза. Ее пальцы впились в ладонь Роба, и она улыбнулась ему сквозь слезы. Он при всех признался ей в любви!
Леди Маргрит Экстон отвлеклась от беседы с герцогом Мерлином и смерила Огасту уничижающим взглядом. Все разговоры прекратились.
– Я поддерживаю и одобряю поведение моего внука, мисс Селборн, – ледяным тоном заявила она. – Джемайма с честью носит имя графини Селборн. Ее происхождение для меня не важно, так же как и то, что вы – внучка торговца мылом.
Кое-кто засмеялся, а Огаста сделалась багрово-красной.
– Это совсем другое! Мой дедушка владел пятью фабриками!
– О боже, – сказала леди Маргрит. – Простите, я не знала, что для вас это имеет значение. А для меня имеет значение счастье моих внуков. – Она повернулась к Робу и Джемайме и протянула им руку. – Они, как я вижу, счастливы, чем я очень довольна.
Берти Першор хотел было увести Огасту, чтобы спасти положение, но она словно приросла к полу и дрожащим пальцем указала на Джемайму.
– Возможно, вы будете не столь довольны, мэм, если узнаете, что у вас уже есть правнучка, но ее отец не лорд Селборн! Этот ребенок живет неподалеку отсюда. Она – вылитая леди Селборн.
Думаю, нам всем ясно, что из себя представляет новоявленная графиня.
Теперь в зале повисла гробовая тишина. Гости замерли – это уже не злобные сплетни, такое страшное обвинение повергло всех в ужас.
Джемайма слышала, как охнула возмущенная Летти. Она почувствовала, что у нее дрожат ноги, и тут же рука мужа обхватила ее за талию. Гнев Роба был настолько силен, что она ощутила это даже от прикосновения его руки.
– Придержи язык, Огаста! Тебе ничего не известно. Тилли Астли – не дочка Джемаймы, а твоя клевета наносит урон только тебе.
Раздвинулись портьеры, и кто-то вошел в комнату.
– Боюсь, что Селборн абсолютно прав, мэм, – сказал Джек Джуэлл и прошел вперед. Он окинул Огасту Селборн презрительным взглядом. – Вы начали не с того конца. Мисс Астли – моя дочь, а не моей сестры. – Он протянул Робу руку. – Поскольку сегодня вечером все воздают друг другу должное, – улыбнувшись, сказал Джек, – то я сделаю то же самое. Чертовски рад, что вы мой зять, Селборн.
