Так она и стояла, беспомощно глядя на двух дерущихся, не в состоянии применить свое грозное оружие. Жан-Жак накрутил ржавую цепь на кулак и, размахивая ею, пошел на Алекса.
Честити позвала его и перебросила ему вилы. Жан-Жак бросился вперед и наткнулся на смертельное оружие. Алекс отбросил вилы и несколько секунд стоял неподвижно, его лицо было в крови. Честити подошла к нему, обняла и нежно поцеловала.
— Теперь мы можем идти? — спросила она. Алекс кивнул. Они взяли за вожжи двух лошадей и вывели их наружу.
— Я думаю, трупы этих негодяев нужно закопать, — произнес Алекс — Их тела никто не должен видеть.
— Алекс, когда мы приехали сюда, здесь находился еще один человек. Я чувствую, он вернется сюда, чтобы посмотреть, как идут дела. Он был очень недоволен, что Сен-Пьер провалил дело в Англии.
— Кто это был? — спросил Алекс. — Ты не могла бы описать его?
— Я думаю, он принадлежит к высшему свету, судя по его одежде и манерам. Сен-Пьер назвал его Талей… Но этот человек оборвал его, поэтому я не знаю, было ли это его полное имя или нет.
Алекс усмехнулся и сказал:
— Возможно, ты встретилась с одним из самых влиятельных людей Франции, моя дорогая. Я догадываюсь, что это был Талейран. Он держит под контролем все, включая разведку. Вот кого бы нам заполучить!..
Глава 10
Они спустились вниз с холма и, остановившись у подножия, бросили взгляд назад. Честити задрожала. Алекс положил свою ладонь на ее руки.
— Со мной все в порядке, просто я очень устала.
— Ничего, скоро все закончится, и ты сможешь как следует выспаться.
— Далеко ли до корабля?
— Около двух часов, если ехать верхом. Может быть, тебе лучше ехать со мной на одной лошади? спросил Алекс.
Честити улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Нет, я справлюсь. Ты прокладывай путь, а я буду следовать за тобой, — ответила она, похлопывая свою лошадь по шее.
Они съехали с дороги на тропинку, идущую вдоль побережья. Алекс ехал впереди, Честити следовала за ним, покачиваясь из стороны в сторону. Небо над ними стало грязно-серым, занимался рассвет, когда они наконец достигли берега. Он был пустынен, так же как и море, расстилавшееся перед ними.
— Полагаю, мы опоздали на наш корабль, — сказал Алекс с грустью.
Честити тяжело вздохнула и соскочила на землю.
— И что же теперь?
Алекс обвел взглядом безлюдный берег и указал на узкую полоску деревьев впереди.
— Мы привяжем здесь наших лошадей и попробуем немного поспать. Мы будем укрыты от ветра, и, может быть, мне удастся развести костер, чтобы ты немного согрелась.
— Ты так считаешь? — спросила Честити.
— Почему бы и нет?
Честити была слишком утомлена и боялась, что не сумеет объяснить то, что хотела. Наконец, глубоко вздохнув, она сказала прямо:
— Потому что сейчас уже, наверное, известно, что мы сбежали. Не начнут ли искать нас именно здесь?
— Я не думаю…
— Нет, ты думаешь. Поэтому ты и хочешь, чтобы мы отошли от берега. И чтобы мы привязали лошадей, вместо того, чтобы просто отпустить их. Ты думаешь, они могут понадобиться нам, или мы сможем продать их, чтобы оплатить переезд. Разве это не смешно, что нам самим придется переправляться домой тайно, как контрабандистам? — проговорила она дрожащим голосом. Алекс обнял ее, пытаясь успокоить. Овладев собой, Честити отстранилась от него и вытерла слезы.
— Обещаю тебе, я не буду больше плакать.
— Вот и хорошо, потому что я не могу спокойно смотреть на твои слезы. А теперь пойдем. Все могло быть гораздо хуже. До сих пор нам просто везло, может быть, повезет и дальше.
С этими словами он отвел Честити и лошадей в лощину. Здесь, и вправду, оказалось неплохое убежище от ветра, и Честити устало опустилась на песок. Алекс посмотрел на упавшие ветки, но решил не разводить костра. Дым мог привлечь внимание.
— Жаль, что я не додумался захватить с собой несколько одеял из дома, — сказал Алекс, сняв свой сюртук. — Но ведь нельзя же предусмотреть всего, не правда ли?
Он обернулся, не услышав ответа, и улыбнулся. Честити крепко спала, свернувшись калачиком на песке и положив голову на пучок травы. Алекс опустился на землю рядом с ней, положил пистолет и закрыл глаза.
Когда он проснулся, солнце стояло довольно высоко. Он лежал на песке. Честити уютно устроилась под боком. Алекс огляделся вокруг, стараясь не беспокоить ее. Кругом было тихо, и он снова закрыл глаза.
Очнувшись ото сна, он обнаружил, что Честити внимательно смотрит на него. Алекс улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа.
— Счастливого Рождества, — произнес он.
— Счастливого Рождества? — удивленно проговорила она. — Я и забыла, какой сегодня день.
— Ты так и не сказала, понравился ли тебе мой рождественский подарок? — проговорил он, дотронувшись до медальона, все еще украшавшего ее шею.
— Очень понравился, но ты был ужасен, пытаясь убедить меня, что он предназначался для графини.
Алекс усмехнулся:
— Да, для этой милой графини…
— Неужели ты знал все это время, что она — это он!
— Почти все это время.
Честити надула губы и нахмурилась.
— И когда же ты это обнаружил?
— В один из моих визитов в дом Сен-Пьера.
— Но когда, до пикника или после него?
Алекс рассмеялся.
— Не собираешься же ты ревновать меня к мужчине? — она не ответила и Алекс продолжил. — Ну, хорошо, я узнал об этом еще до пикника.
— Поэтому ты ее кормил, я имею в виду — его, клубникой…
— Я должен был получить побольше сведений от нее, то есть от него. — Алекс начал злиться, и несколько минут они недовольно смотрели друг на друга. Затем Алекс произнес: — Это ведь глупо. Даже если бы Сен-Пьер был женщиной, я бы никогда не увлекся графиней, я ведь любил только тебя, Честити.
Честити опустила глаза и слегка улыбнулась. Тогда Алекс обхватил ладонями ее лицо и поцеловал в губы. Затем резко сел и сказал:
— На сегодня достаточно. Я пойду посмотрю, смогу ли я достать нам что-нибудь на завтрак.
Алекс двинулся вдоль побережья и ушел довольно далеко. Он обнаружил клочок земли, на котором росли дикие ягоды, перезрелые, но вполне съедобные. Он также выдернул несколько маленьких диких морковок.
Он вернулся и показал Честити свои находки.
— Это немного, но не даст нам умереть с голоду, — произнес он.
Она взяла полную горсть ягод и, посмотрев на небо, спросила:
— Который теперь час?
— Я думаю, около четырех дня, скоро стемнеет. Мы проспали почти весь день.
— А я все еще чувствую себя усталой. О, как бы я хотела принять сейчас горячую ванну и лечь в мягкую постель.
