— Черт! — воскликнул Пит и поднялся со стула. У него нет времени для воспоминаний.
В прихожей он мельком взглянул на себя в зеркало. Вид такой, будто его только что вытащили из грязной лужи. Пит пригладил рукой волосы, потер ввалившиеся щеки и снова выругался. Следовало захватить солнцезащитные очки, они хотя бы скрыли темные круги и мешки под глазами.
— Выгляжу, как клиент похоронного бюро, — пробормотал он и вышел за дверь.
Дженни Хобарт тоже не оказалось дома. Господи, куда они все подевались? Мэдди не могла уйти вот так, ничего не объяснив. Пит чувствовал, что что-то случилось, ощущал беду каждой клеточкой своего тела. Он вспомнил о пачке приглашений на свадьбу. Одно из них лежало у него в бумажнике, и он наизусть помнил все, что там написано.
Привратника в доме Дженни разговорить не удалось. «Она переехала», — вот и все, что он из него вытянул.
Уже сидя в машине, Пит понял, что узнал от этого человека больше, чем от привратника в доме Мэдди. Дженни переехала. Она снимала меблированную квартиру, а у Мэдди вся мебель была своя. Дженни заменяла для нее семью. Возможно, Мэдди помогала ей с переездом или что-нибудь в этом роде. «Не выдумывай, Пит Соренсон», — сказал он себе. Мэдди не могла отложить собственную свадьбу ради того, чтобы помочь подруге с переездом. Это было слишком на нее не похоже.
Неожиданно Пит развернул машину, нарушив правила, выехал на встречную полосу и поехал обратно. Священник, вот кто сможет объяснить ему, что стряслось. Мэдди обязательно ему позвонила. А что если он все же ничего не знает и думает, что свадьба состоится?
Через двадцать минут Пит, оставив машину в запрещенном для парковки месте, перебежал улицу и оказался на крыльце церкви. Он нажал на кнопку звонка, подождал немного и нажал на нее еще раз. В третий раз он уже не отпускал палец, и ему показалось, что звонок воспроизводит мотив «Отче наш». Он, наверное, спятил. Пит вытер пот со лба рукавом рубашки и снова попытался пригладить волосы, не отрывая пальца от звонка.
Наконец на пороге появился священник.
— Как приятно видеть вас, мистер Соренсон. Не означает ли это, что свадьба все-таки состоится?
Его вид как-то успокоил Пита. Глаза священника смотрели спокойно, на губах играла доброжелательная улыбка. От всей его фигуры исходило умиротворение. «А с чего бы ему не выглядеть умиротворенным?» — сердито подумал Пит. Все, что от него требуется, это молиться целыми днями. Ему самому всегда не доставало религиозности, и сейчас он жалел об этом.
— Я ничего не знаю, ваше преподобие. Мне нужно поговорить с вами.
— Конечно, сын мой. Пройдем в мой кабинет и побеседуем там. Чай, кофе? Может быть, сандвич или кусок пирога?
Этот добрый и приятный мужчина походил на херувима-переростка.
— Кофе, — ответил Пит.
Священник усмехнулся.
— А теперь мне хотелось бы услышать, чем я могу вам помочь.
— Скажите, вам звонила Мэдди? Она отменила свадьбу?
— Несколько дней назад. Ее голос звучал очень странно, возможно, она плакала. Точнее, рыдала. Я очень расстроился и хотел приехать к ней или пригласить ее к себе, но она, кажется, ответила, что это будет неразумно. Хотя я мог и ослышаться. Она сообщила, что свадьба не состоится, и положила трубку. Мне понадобилось несколько минут, чтобы найти ее номер телефона в своей записной книжке, и я сразу же позвонил, но оператор сообщил, что телефон отключен. Тогда я набрал номер ее свидетельницы, но и там услышал то же самое. Свой телефон вы мне не оставляли, мистер Соренсон. — В голосе священника промелькнули нотки раздражения, но смущенный вид Пита, кажется, заставил его смягчиться.
В кабинет вошла бледная женщина в белом переднике, почти таком же, который носила когда-то его мать, и поставила на угол стола поднос с массивными кружками и посыпанными сахаром пышными булочками. Мама тоже пекла булочки, которые пахли лимоном или апельсином. Пит попробовал одну — даже вкус был тот же самый.
— Ваша экономка печет пирог с меренгой, а сверху посыпает его сахарными шариками? — неожиданно спросил он.
Священник улыбнулся.
— Да, правда, я снимаю их пальцем и потихоньку съедаю, когда она не видит. В детстве мне здорово доставалось за это от матери. На благотворительных распродажах, которые мы иногда устраиваем, пироги Марты пользуюсь колоссальным успехом.
— А моя мать всегда пекла один маленький пирог специально для меня. И я всегда начинал с верхушки, а с кексов первым делом съедал глазурь. Мэдди не очень хорошо готовит.
— Уверен, что она научится, если приложит все усилия. Так что же случилось, сын мой?
Пит рассказал все, что знал.
— Мэдди не могла просто сбежать, она не такая. Я не знаю, что делать.
— Вы обращались в полицию?
— Поеду туда сразу после того, как попрощаюсь с вами. Я еще не обзванивал больницы, но думаю, что там ее нет. Она сказала бы вам, когда звонила. Мэдди и Дженни сейчас вместе, я почти уверен. Первое, что я сделаю в понедельник, это позвоню Мэррилл Линч и узнаю, появляется ли Дженни в офисе.
— А у вашей невесты есть родственники в городе?
— Мачеха и ее сын. Она с ними не общается, и я, откровенно говоря, даже не знаю их фамилии. Если Мэдди попала в какую-то неприятность, а я склонен думать, что это так, она никогда не обратится за помощью к своей мачехе. Только к Дженни. Я знаю, что они уехали вместе.
— Обещаю молиться за них и за вас тоже, мистер Соренсон. Боюсь, это все, что я могу сделать. Если узнаю какие-нибудь новости о Мэдди, сразу же позвоню вам. Не забудьте оставить телефон.
— Благодарю, ваше преподобие. И передайте Марте, что у нее самые вкусные булочки, которые я когда-либо ел. Если не брать в расчет мою мать, конечно.
— Непременно передам ей ваши слова, мистер Соренсон. Если вам понадобится какая-то помощь, звоните мне.
— Ваше преподобие, я должен вам… Я хочу как-нибудь зайти к вам и поговорить об одном моем друге, которого я потерял еще в детстве и до сих пор не могу найти.
Священник кивнул.
— Если сможете, приходите сюда в воскресенье.
— Я постараюсь, — ответил Пит, подумав о том, как давно он не бывал на воскресной службе.
В полицейском участке ему едва не сделалось дурно. Там пахло потом, подгоревшим кофе, дешевой парфюмерией и бог знает чем еще. Шесть съеденных у священника сахарных булочек угрожающе заурчали у него в животе.
— Я хочу заявить о пропаже двух человек, — сказал он, подойдя к столу.
— Их имена? — спросил дежурный офицер.
Пит откашлялся.
— Мадлен Штерн и Дженис Хобарт.
Офицер склонился над столом, потом сдвинул очки на лоб и сказал:
