— Слишком поздно. Обсуждения длятся уже восемь дней. Мое терпение лопнуло, а вы лжете, не переставая. Я вам ничего не должна. Если вы попытаетесь остановить меня, я закричу.
Раздражение, накапливавшееся в ее душе последние восемь дней, сейчас переросло в такой гнев, что Мэдди потеряла над собой контроль. Проклиная все на свете, она металась по квартире.
Когда она оказалась на пороге кухни, ее взгляд упал на чистый фрагмент оконного стекла, через который была видна дорога, ведущая к дому. Она схватила ржавый тостер с обгоревшим шнуром и швырнула его в окно. Звон разбитого стекла рассмешил ее. Чувствуя, как утихает гнев, Мэдди повела глазами вокруг, раздумывая, что бы выбросить вслед за тостером.
— Что скажете, сэр? — спросила она, оглянувшись.
Судебный исполнитель уже стоял рядом.
— Я скажу, что вы можете кого-нибудь травмировать. Вот, что я скажу. — Он схватил ее за локоть. — Успокойтесь. Скоро появится полиция.
— Уберите от меня руки! — крикнула Мэдди, и мужчина мгновенно отступил в сторону. Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — Лучше уйдите с моей дороги, а то сейчас я сделаю что-нибудь такое, о чем нам обоим придется сожалеть.
— Мисс Штерн…
— И не зовите меня мисс Штерн. Теперь это имя не мое. Вы отобрали его у меня, но не дали нового. Вы обещали, что я получу новое имя в течение суток? Его до сих пор нет. Вы лжецы. Мой жених уже вернулся, но вы так и не организовали нам встречу. Адам Вэгонер дал мне слово. Все, что вы говорите и делаете, — ложь.
Судебный исполнитель взглянул на нее с неподдельным удивлением.
— Дал слово? Какое?
— Он обещал позволить мне переговорить с Питом. Но это обещание оказалось враньем, как и все остальные.
— А вам никто не говорил, что случилось с Вэгонером?
— Как вы могли заметить, последнее время я общаюсь только с вами.
— У него инсульт, и он вряд ли оправится. Я думал, что вы знаете. Это одна из причин, по которой вы до сих пор здесь. Все несколько разладилось. Теперь мы находимся в затруднительном положении.
— Вы, но не я. Прочь с дороги. Если ваши планы летят к черту только из-за того, что заболел один-единственный человек, вы не в состоянии меня защитить. А что делается в моем магазине? Я что, буду торчать здесь, пока мистер Вэгонер не умрет и ему не найдут замену?
— Прошу, присядьте, и я сейчас позвоню. Вам нельзя уходить отсюда.
Дальше произошло нечто кошмарное. Такой ярости Мэдди не испытывала никогда прежде. Она лягалась, дралась, оглушительно визжала. Телевизор вместе с подставкой рухнул на пол, ножки от нее полетели в разные стороны. Мэдди схватила одну из них и принялась бегать вокруг безобразного вонючего кресла, в котором она просидела все эти дни.
Вдруг ей пришло в голову, что никто из соседей даже не позвонил в дверь, чтобы выяснить, что происходит. Очевидно, в этом странном доме кто-то почешется, только если раздадутся выстрелы или из-под двери потечет кровь.
— Я хочу, чтобы вы сели. — Судебный исполнитель сжимал в руке пистолет, но его голос звучал ровно. — Мне нужно позвонить своему шефу. Вы сядете?
— Никогда! — выпалила Мэдди. — Стреляйте! Нечего раздумывать! — Она швырнула в исполнителя ножку от подставки, но он вовремя пригнулся. — Вы никогда не выстрелите в меня, можете не напускать на себя суровый вид. Я вам нужна. Вы обязаны из кожи вон лезть, чтобы исполнять все мои желания и не обострять наши отношения, но у вас ничего не выходит. И вы, и все эти парни из департамента и ФБР должны быть со мной очень предупредительны. — Ярость снова заклокотала в ее груди, когда судебный исполнитель взял трубку и начал набирать номер. — Звоните, куда собирались. И побыстрее. — Мэдди чувствовала, что способна сделать нечто ужасное, если ситуация немедленно не изменится. Она расплакалась и снова сорвалась на крик: — Скажите вашему болвану-шефу, что в этом склепе нечем дышать, что я больше не желаю есть из бумажных пакетов и пить из пластиковых стаканов. Я хочу принять ванну. Пусть они что-нибудь сделают, иначе, клянусь Богом, я сломаю эту ножку от подставки о вашу голову, а потом воспользуюсь одним из кухонных ножей и укорочу ваше мужское достоинство. И ваш пистолет меня не остановит!
Мэдди поздно поняла, что из-за собственного крика не смогла услышать, о чем судебный исполнитель говорил с человеком на другом конце провода, и со злостью ударила ножкой по столу. Пыльная лампа с гофрированным абажуром закачалась и упала на пол. Электрический шнур заискрил, из розетки повалил дым.
— Пожар! — закричала Мэдди и рванулась к двери.
Уронив трубку, судебный исполнитель выставил ногу, чтобы остановить ее, и одновременно выдернул шнур из розетки. Мэдди упала на колени, увидела, как рука подскочившего к ней мужчины сжалась в кулак, и поняла, что сейчас он ее ударит. Она хотела увернуться, но на пути оказался стул. Удар пришелся в левое ухо, и она отключилась.
— Я ударил ее! Господи, я ударил женщину! — проорал исполнитель в трубку. — Я не получал никаких инструкций на этот счет. — Он замолчал, выслушивая ответ, его лицо скривилось от досады, по лбу катился пот. — Тогда почему мы не можем создать свидетелям нормальных условий? Женщина пребывает на грани нервного срыва, а ей никто даже не сказал о Вэгонере. Она имеет полное право получать то, что ей обещали. Мне все это не нравится, Беннет. — Он снова умолк, слушая собеседника. — Я не могу ее связать, потому что не хочу неприятностей. Я уже сказал вам, что она без сознания. На ее месте я бы, наверное, вел себя не лучше. Она ведь живой человек. Успокоить ее? О'кей, приезжайте сами и успокаивайте. В инструкциях ничего об этом не сказано. Я скорее сам успокоюсь навечно, чем сумею ее утихомирить.
Мэдди застонала и попыталась сесть, но тут же упала на спину. Наконец ей удалось немного приподняться, она тряхнула головой, чтобы разогнать туман перед глазами.
— Простите меня, мисс Штерн, — буркнул судебный исполнитель. — Мне очень жаль, честное слово.
— Я не мисс Штерн. У меня сотрясение мозга, мне нужно в больницу, — всхлипнула она, почувствовав приступ тошноты.
— Я не рассчитал своих сил и виню себя за это. Разрешите, я помогу вам подняться. Одежда испачкалась, вам надо бы найти что-нибудь другое.
— Это ваша вина. Что вам сказали?
— Они перезвонят.
— Когда?
— Скоро.
Мэдди недоверчиво хмыкнула.
— Уберите свои руки, — велела она, когда он попытался довести ее до ванной.
Вода из-под крана, теплая и рыжая, оставлявшая на раковине ржавые пятна, немного освежила ее. Мэдди израсходовала почти целый рулон туалетной бумаги, чтобы вытереть лицо, руки и шею. Она бросила на пол грязную футболку и одела чистую. Затем, пытаясь унять дрожь, села на край ванны. Чего она добилась? Ничего. Готова ли она сбежать из этого проклятого места? Да. Боится ли она? Да. Вспомнив о Пите и Дженни, Мэдди снова заплакала. Ее все еще тошнило. Надо убить в себе трусость и попытаться что-нибудь предпринять. Неожиданно она почувствовала в себе небывалые спокойствие и уверенность.
