Теперь он ее чувствовал. Он подавил приступ тошноты.
– Файрфек. – пробурчал Атин. – От этого меня вывернет обедом. Для начала.
– Мы близко к зданию. – объявила Джинарт.
– Насколько близко? – спросил Дарман.
– Этот запах – утечка из канализационной системы. Трубы местного производства, из неглазированной глины.
– Тут только она воняет? – поинтересовался Дарман
– Ну, думаю – еще и гданы. Или, скорее, их недавние жертвы – у гданов есть пещеры, куда они стаскивают останки. Да, запашок не очень – если ты к нему не привык. – Она неожиданно остановилась, и Дарман врезался ей в зад. Для своих размеров она оказалась неожиданно массивной. – И это хорошая новость, потому что это значит, что мы рядом с гораздо большим помещением.
Дарман почувствовал почти что облегчение – оттого, что пахло всего лишь гниющим мясом; хотя это и было невыносимо. Это не его мясо. Он пополз дальше, ободренный обещанием большего пространства впереди, а затем его перчатка вляпалась во что-то мягкое.
Ему не надо было интересоваться что это. Он посмотрел непроизвольно. Как это бывает с людьми, подверженными наплывам воспоминаний, он немедленно припомнил обучение, ползание по рву, полному нерфьих внутренностей, и Скирату, идущего рядом и орущего ему не останавливаться, потому что это – ничто, совершенно ничто по сравнению с тем, что тебе придется делать в реальности, сынок.
Они прозвали это "Тошниловкой". Они не ошиблись.
Усталость сделала тошноту невыносимой. Его едва не вывернуло, а это было совсем не то, что он хотел бы сделать в герметичном костюме. Он боролся, зажмурив глаза и с трудом втягивая воздух. Он закусил губу так сильно, как только мог, и почувствовал привкус крови.
– Я в порядке. – проговорил он. – Я в порядке.
Дыхание Атина было хриплым. Должно быть, он чувствовал то же самое. Физиологически они были идентичны.
– Теперь можете выпрямиться. – сказала Джинарт.
Дарман включил нашлемный фонарь, и обнаружил себя в зале, который был не просто побольше – он был достаточно велик, чтобы встать во весь рост. Все стенки зала были покрыты чем-то вроде маленьких террас, по спирали поднимавшихся от пола. От них отходило множество тоннелей, сантиметров по двадцать диаметром.
– Туда гданы уходят, если дождь затапливает логово. – пояснила Джинарт. – Они не глупы.
– Как-нибудь я их поблагодарю. – сказал Атин. – Мы далеко от канализации? Ты можешь ее найти?
Джинарт приложила лапу к стене, в которой не было маленьких спасательных тоннелей.
– Гданы знают, что за ней сплошная конструкция. – Она помолчала. – Да, вот здесь просачивается вода. Грунт, похоже, метр толщиной, может – чуть больше.
Дарман хотел было снять шлем, но решил что лучше этого не делать и ограничился тем, что сбросил с плеч ранец. Он вытащил саперную лопатку и изучающе потыкал ей в стену. По твердости та была похожа на мел.
– Хорошо; пять минут работаю я, потом пять – ты. – сказал он Атину.
– А я… – начала Джинарт, но Дарман остановил ее, подняв руку.
– Нет, мэм. Вам лучше вернуться к Найнеру. Теперь мы сами по себе, и если что-то пойдет не так – ему ваша помощь понадобится больше.
Джинарт помедлила секунду а потом, не оглядываясь, умчалась в тоннель. Дарман подумал – не стоило ли ему попрощаться… но "прощай" – было слишком мрачно. Сам он собирался выйти через парадный вход, вместе с Атином и Утан.
Он нацарапал острием лопатки круговую разметку и врубился в плотно спрессованный грунт. Ему показалось что времени прошло немного и он удивился, когда Атин хлопнул по плечу и занял его место. Начала вырисовываться солидного размера дыра.
– Может укрепить ее? – сказал Дарман, прикидывая – чем он может пожертвовать на крепи.
– Нам в нее только один раз пролезать. Если после этого она рухнет – невелика беда.
– Если по дороге в здание придется взрывать – она может рухнуть. И как быть с запасным выходом?
– Хочешь сматываться по этим тоннелям? Они нас зажарят. Один залп огнемета – и мы головешки.
Атин чуть замедлил темп. Дарман встал с другой стороны от раскопа и они заработали вместе, выгребая все более влажный и темный грунт, и выравнивая его стенки так, чтобы сквозь короткий тоннель к трубе можно было подобраться, не скрючившись. Это ослабляло прочность земляной стенки; Дарман очень надеялся, что она простоит до тех пор, пока они не закончат.
Может быть им стоило прихватить Этейн. Она могла бы удержать стену своими джедайскими силами. Внезапно он понял, что скучает по ней. Удивительно насколько быстро можно подружиться с кем-то, с кем ты побывал под огнем.
Лопатка Атина с характерным лязгом во что-то ударилась.
– Труба. – сказал он. – Пора сверлить.
Несколько быстрых выстрелов из "диси" пробили бы здоровенную дыру в самой прочной керамической трубе. А еще, как подозревал Дарман, они бы обрушили потолок пещеры и привлекли бы кучу дроидов. Сейчас время для медленной и тихой работы. Ручная дрель была частью базового набора для быстрого проникновения; каждый взял себе по половине и принялся, начиная с верхушки, очерчивать неровный круг дырками, насверленными с пятисантиметровыми интервалами. Они еще не добрались до низа, когда отверстия начали сочиться жижей.
На рытье и сверление у них ушел почти час. Дарман больше не мог терпеть струящийся по лицу пот, и стащил шлем. Смрад действительно стоял невероятный. Он заставил себя не обращать на него внимания.
Атин глотнул из своей фляги и протянул ее Дарману.
– Напейся. – сказал он. – Пять процентов потери жидкости – и ты не можешь ясно думать.
– Да, знаю. А свыше пятнадцати процентов – ты покойник. – Дарман осушил флягу наполовину, вытер пот и яростно почесал скальп. – Вот что еще надо сказать психам из "Ротаны", когда вернемся – улучшить кондиционирование в этих доспехах.
Он поднял таран и занял боковую стойку перед проглядывавшим сквозь землю диском керамической трубы. Он покрепче сжал пальцы на обеих рукоятках. На этот раз ему надо бить осторожно, или же он может обрушить всю трубу.
– Готов?
– Готов.
Раз, два…
– Три. – Дарман охнул. Таран ударил с силой в пару метрических тонн и надсверленная секция рухнула внутрь, в водопаде вонючей, темной слизи, окатившем ноги и сапоги Дармана.
– Да, просто замечательно. – вздохнул он. – В следующий раз – обязательно берем матово-черную, ладно?
Атин стащил шлем и Дарман понял, что он отчаянно старается не заржать. Теперь, когда труба опустела, она стала отличным проводником звука в здание наверху. Атин прижал руку ко рту, чуть пригнулся и, вроде бы, даже вцепился зубами в пястную пластину. Он явственно вздрагивал. Когда он распрямился – по его лицу струились слезы. Он вытер их, всхлипнул и согнулся опять.
Дарман еще ни разу не видел его улыбающимся. А сейчас он зашелся в истерике; оттого, что Дармана окатило накопившимся чужим дерьмом. Это не смешно.
Да, это в самом деле не смешно. Это уморительно. Дарман почувствовал как рефлекторно, совершенно непроизвольно, начинает подрагивать живот. Он точно знал, что это не смешно, но он не мог удержаться. Он трясся в беззвучном и болезненном смехе, пока не начали болеть брюшные мышцы. В конце концов он успокоился. Он выпрямился со странной усталостью.
– Мне сообщать Найнеру, что мы вошли? – спросил он, и им обоим удалось стать совершенно спокойными, прежде чем их опять накрыл припадок.
Как только ты понимаешь, чем действительно является смех, и какой примитивный рефлекс его запустил – становится совершенно не смешно. Этот – был облегчением от минувшей опасности. Первобытный сигнал "отбой".
И он совершенно не подходил к их ситуации. Настоящие опасности только начинались.
Дарман, внезапно вернувшийся к обычному настроению, надел шлем и включил комлинк.
– Серж, Дарман на связи. – тихо доложил он. – Мы в трубе. Жду ваших приказаний.
***
Найнер и Фай установили автоматическую пушку "Е-Веб" в полукилометре перед фасадом здания. Довольно близко. Если их кто-нибудь заметит – они отреагировать не успеют.
– Подтверждаю, Дар. – Найнер проверил хроно на правой перчатке. – Уже видишь дренажную заслонку?
Комлинк щелкнул. Найнер еще раз искренне поблагодарил себя за решение предпринять ту прогулку в Теклет. У них не было бы шансов провернуть это в режиме молчания. Слишком много неизвестных, чтобы работать только по планам и расписанию.
– Как раз иду по дерьмовому следу… вот оно. – ответил Дарман. – Хочешь взглянуть?
В ВИДе Найнера вспыхнуло зернистое зеленое изображение огромных, влажных труб, которые могли быть диаметром с клик… или всего с сантиметр. Если на то пошло – это могло быть и эндоскопическое изображение чьих-то внутренностей. Так или иначе – это не было забавно.
