Жаль, однако, что остается в точности не известным, какую же конкретно ошибку совершила бабушка Гитлера — и едва ли это когда-нибудь прояснится!..
Судя по тому, что репрессиям подверглась прежняя семейная усадьба Шикльгруберов, дело оказалось не мелким и не могло обойтись без соответствующего решения какого-то суда, по сложившейся ситуации — наверняка военного. Формально это должна была быть конфискация недвижимости, но практически в приобретении такого конфискованного имущества никто, кроме ближайших соседей, не мог быть заинтересован, а потому в продаже его с торгов никакой выгоды властям не просматривается.
Сдается, однако, что строения, принадлежащие этому семейству, были просто полностью разрушены — отнюдь не из вандалистских побуждений.
Поймав этих разбойников на чем-то серьезном и корыстном, власти должны были обеспокоиться поиском награбленного или незаконно нажитого.
Если власти действовали расторопно, то едва ли в доме, бывшем штаб-квартирой разбойничьей шайки, не нашлось никаких улик. Были, наверняка, и тайники с деньгами и ценностями, предназначенными для сиюминутных срочных расчетов. Их обнаружение должно было вдохновить и на дальнейшие поиски, которые вполне могли быть доведены до того, что строения разобрали буквально по досточке — особенно в том случае, если по ходу дел ничего более существенного все-таки не было обнаружено.
Полагаем, что в целом это должно было оказаться совершенно излишним расходом сил и времени и совершенно зряшным уничтожением имущества. Если речь шла о настоящих разбойниках, то они должны были заранее основательно позаботиться о том, чтобы риск провала, всегда, конечно, возможного, не лишил бы шайку всей прежней добычи. Награбленное, следовательно, должно было прятаться, главным образом, в совершенно других местах. Из последующего станет ясно, что уцелевшие члены преступного сообщества смогли сохранить контроль над значительной долей добытых накоплений.
А ведь речь идет о том, что в их распоряжении должны были находиться не только основные средства преступного клана, добытые в собственных лихих налетах, совершенных после 1817 года, но и нажитое в предшествующий баснословно прибыльный для контрабанды период, начавшийся в 1780 году, а также и частицы сокровищ, награбленных наполеоновскими солдатами по всей Европе, и даже, возможно, часть древних кладов, накопленных кланом за все пять столетий его существования!
Кто и как распорядился в дальнейшем со всем этим, мы подробнее рассмотрим ниже. Пока что отметим один из немногих достоверных фактов — это то, что какие-то деньги все же остались у родителей репрессированных — у умершей в 1821 году Терезии (отсюда сумма, унаследованная Марией Анной и положенная в «Сиротскую кассу») и у Иоганнеса, после которого также нашлись кое-какие денежки — к этому мы еще вернемся.
Что произошло при этом с живыми людьми — предполагать еще сложнее.
Йозеф Шикльгрубер был, возможно, убит, или же его казнили по приговору суда; не исключено, что и его сестра была приговорена к смерти — но в те времена казнить женщин все-таки избегали.
Ее отсутствие в течение последующих пятнадцати лет сильно отдает возможностью пятнадцатилетнего каторжного заключения, которое, вполне вероятно, могло последовать из смертного приговора, замененного пожизненным заключением, в свою очередь завершенного (при удовлетворительном поведении заключенной) вследствие регулярных амнистий и помилований, весьма популярных в монархиях XIX столетия.
Столь значительные приговоры должны свидетельствовать об исключительно серьезном преступлении, скорее всего — об убийстве, не исключено, что государственного служащего, возможно — и не одного.
Понятно при этом, что никаких следов пребывания Марии Анны у кого-либо в услужении (в Вене, Граце или где-либо еще) невозможно найти просто потому, что она находилась заведомо в иных местах и была занята совершенно иными делами!
Подобные мрачнейшие гипотезы отнюдь не беспочвенны: отсутствие сведений, подтверждающих данное предположение, а также отсутствие вообще каких-либо сведений, подтверждающих хоть что-либо другое, никак не может объясняться естественными причинами — наверняка должны были бы остаться в архивах хоть какие-нибудь данные, проясняющие события, происшедшие в семействе Шикльгруберов.
Ведь речь идет, уже не в первый раз повторяем, о стране со сплошной пропиской населения по месту жительства! Здесь же получилось так, что ровно ничего не осталось!
Это однозначно свидетельствует о том, что архивные данные подверглись тщательной целенаправленной чистке, а следовательно, кроме всего прочего, — было что чистить и скрывать!
Заметим при этом, что сокрытие таких сведений никак не может быть связано с загадкой происхождения Алоиза Шикльгрубера, отца Адольфа Гитлера: почти никакие секреты происхождения человека, рожденного в 1837 году, в принципе не могут разъяснять сути событий, происшедших задолго до этого — в 1821 году, а именно последние и подверглись тщательному сокрытию и забвению!
Конечно, если бы, например, Алоиз оказался ярко выраженным африканцем или азиатом, то это могло бы несколько разъяснить происшедшее: можно было бы предположить, что Мария Анна Шикльгрубер совершила далекое и долгое путешествие в Африку или Азию, откуда и вернулась с экзотическим ребенком. Но любое не столь вопиющее предположение об отце Алоиза, а гораздо более обычное (был ли он, например, евреем или нет), не вносит практически никакой ясности в проблему: что же все-таки случилось с Марией Анной и всем ее семейством в 1821 году?
А ведь скрывались, повторяем, и продолжают скрываться именно эти обстоятельства!
С другой стороны, предположению о том, что Мария Анна и ее брат подверглись чудовищному наказанию за какие-то чудовищные преступления, как раз и соответствует известная реакция взрослого Адольфа Гитлера на попытки проникнуть в прошлое его предков, выраженная гораздо более живо и непосредственно, чем его же отношение ко всем публикациям о его возможном еврейском происхождении, вместе взятым.
Совершенно естественно, что если в прошлом Гитлера и его предков имелось хоть что-то, серьезно его компрометирующее (совсем не обязательно еврейское происхождение!), то именно с конца 1921 года (после того, как имела некоторый успех описанная выходка идиота Эреншпергера, заявившего, что Гитлер ведет себя по-еврейски), когда к происхождению Гитлера впервые возникло заинтересованное внимание, сам Гитлер должен был стремиться затемнять и запутывать сведения о своих предках!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
