переспросил Аллейн.
– Да, вха-э, – повторил Бикс. – На языке маори – тетя, бабушка, мамаша, короче, пожилая матрона, к которой прислушиваются. И которую уважают все, – а не только ее семья. Все вокруг замолкают, когда вхаэ Айна берет слово. Она настоящая старейшина. – Он прервался и посмотрел на Брейлинга, который наблюдал за ним краем глаза. – Не стоит так удивляться, капрал. Я вырос в Бухте Изобилия, мы знали местных маори, и обычаи, и словечки. Здесь я тоже прожил достаточно долго, чтобы познакомиться с людьми, это часть моей работы. – Он вновь повернулся к Аллейну: – Говорю вам, инспектор, эта уважаемая дама не потерпела бы, если бы кто-то из юношей ее племени препятствовал полицейскому расследованию!
Аллейн наблюдал за выражением лица молодого солдата во время пламенной речи Бикса, и ему показалось, что Брейлинг вовсе не так уверен в позиции этой почтенной дамы, как утверждает сержант. По желвакам, играющим на скулах парня-маори, инспектор понял, что Бикс зашел слишком далеко в своих предположениях, что она непременно будет на стороне лучших сотрудников Скотленд-Ярда. Он как раз собирался сказать об этом, чтобы смягчить Брейлинга и разрядить обстановку, но тут услышал, как с губ капрала сорвался вздох. Аллейн понял, что парень устал скрывать свою тайну, в чем бы она ни заключалась, и почти готов расколоться. Инспектор скорее почувствовал, чем увидел, что Бикс собирается начать свои речи заново, и предостерегающе положил ладонь на предплечье сержанта.
Они молча вместе наблюдали, как преображается капрал. Плечи Брейлинга поникли, он глубоко вздохнул раз-другой, поморгал темными настороженными глазами, готовясь выложить все, что знает.
– Я сказал приятелям, что не встречаюсь с женой: не верил, что они не проболтаются, раз уж они такие, ну, вы понимаете…
– Игроки? Пьяницы? – подсказал Аллейн.
Брейлинг пожал плечами:
– Не хочу так о них говорить, сэр. И не буду. Но я просто знал, что мне может это аукнуться – если они узнают, куда я иду.
– То есть ты не ходил к реке сегодня вечером? – со значением спросил Бикс.
– А, да, сегодня ходил. Но в другие разы мы с Нейрой встречались по-настоящему. Видите ли, здесь есть тоннель, он тянется от паба примерно до этого места, – капрал ткнул рукой в пол, – и дальше. Мы использовали его для свиданий.
– Вы встречались в тоннеле? – озадаченно нахмурился Аллейн.
– Не в самом тоннеле. Чтобы добраться от гостиницы до больницы, нужно пройти мимо задней стены морга, и я никогда не предложил бы Нейре встречаться там – она бы сказала, что это табу. Священное место, сэр, – пояснил он Аллейну. – Нет, мы встречались с другой стороны.
– С другой стороны? – пробормотал Аллейн.
– Да, недалеко от третьей военной палаты.
– Там, где изгородь из вьющихся роз?
– Совершенно верно, сэр, а за розами начинается лес. В нескольких сотнях ярдов есть еще один вход в тоннель.
– Продолжайте, – подбодрил Аллейн.
– Местные пакеха – белые, по-нашему, – считают, что ход давно завалило.
– Но это не так?
– Нужно знать обходной путь, – сообщил Брейлинг с ноткой торжества в голосе, – и его легко проглядеть, но проход есть. Из пещеры. Снаружи он не виден, но его можно найти, если знать, что искать.
– И что же надо искать, капрал?
– Там есть древняя томо, сэр, – ответил Брейлинг и тут же перевел: – Глубокая яма в земле. Наш народ знал о ней еще в старые времена, до того, как поселенцы построили здесь больницу.
– Нам не обязательно так углубляться в историю, капрал! – гаркнул Бикс.
– Да, конечно, сержант, – кивнул Брейлинг и продолжил, обращаясь к Аллейну: – Ну и вот, вход в эту пещеру – отличное место для встреч с вашей женщиной, если вы беспокоитесь и желаете убедиться, что с ней и ребенком все в порядке. – Он жалобно посмотрел на инспектора. – Это все, что я хотел, сэр, – знать, что с моей девочкой все хорошо.
Аллейн постарался сдержать свой гнев: Брейлинг вовсе не виноват в том, что только сейчас дал им зацепку, которую они могли отработать несколько часов назад.
– Вы знали об этой пещере, Бикс?
– Да, сэр, мы все знали, но я не знаю никого, кто считал бы ее проходимой.
– Вы говорите правду, Брейлинг? А как насчет тех парней, с которыми вы друг за друга в огонь и в воду? Они знают, что через пещеру можно войти и выйти?
Капрал покачал головой:
– Нет, готов поклясться. И я не думаю, что кто-либо из паба тоже знает, – они просто используют свой конец тоннеля как дополнительный склад. Тоннель ведет к пещере, но им нет необходимости заходить так далеко. – Кинув взгляд на сержанта, Брейлинг поднял голову, обратив к инспектору свое доброе открытое лицо, и признался с едва заметной улыбкой: – Видите ли, томо – одна из древних святынь моего народа. Если Айна узнает, что я вам о ней рассказал, пустит мои кишки на подвязки. Она говорит, что у нас и так ничего не осталось.
Взяв с Брейлинга обещание, что тот покажет пещеру, как только Бикс принесет с армейских складов пару новых фонарей, Аллейн отправился обратно в транспортный отдел. Капрал следовал за ним по пятам. Инспектор хотел объяснить, что его раздражает не то, что молодой маори отказывался говорить про своих товарищей, – Аллейн полностью осознавал необходимость сплоченности, особенно когда они со дня на день отправятся на фронт, сражаться плечом к плечу. Его скорее беспокоило, что Брейлинг слишком уж доверяет друзьям, и он подозревал, что те, в свою очередь, вовсе не так заботились бы о репутации Брейлинга.
Остановившись, Аллейн повернулся к Брейлингу.
– Я недоволен вами, капрал, но не по тем причинам, которые вы воображаете. Пока я не могу ничего объяснить, но надеюсь, что вы сами поймете еще до рассвета.
Брейлинг молча продолжил топать за ним, и инспектор решил пока оставить все как есть: если его опасения верны, парень достаточно скоро во всем разберется сам. До транспортного отдела оставалось пройти всего несколько ярдов, когда они услышали треск ломающейся мебели.
– Это уже слишком! – простонал Аллейн и одним прыжком преодолел оставшееся расстояние до двери.
Глава 25
Инспектор остановился, едва переступив порог транспортного отдела. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь кряхтением мистера Глоссопа, который отчаянно пытался выбраться из дальнего угла, где он забился за письменный стол настолько глубоко, насколько позволяла его пышная фигура, и, похоже, использовал стопку журналов учета рабочего времени как импровизированный щит. Справа от мистера Глоссопа сидел отец О’Салливан, очевидно, погруженный в размышления и не обращающий внимания на протекающую перед ним драку. В центре переполненной комнаты рядовой Морис
