взять золото с корабля. Разумеется, все это требовало больших затрат и на это никто не пошел.
* * *
Необходимо отметить, что в истории с золотом "Принца", возможно, есть один весьма скрытый аспект. Отметим, что находившееся на "Принце" золото могло быть, вовсе не английским.
Дело в том, что Крымскую (Восточную) войну с Россией вели три страны: Турция, Франция и Англия с единственной целью подорвать военно-политический авторитет России в регионе Черного моря. Этого же, из экономических соображений, не хотела еще одна "шестая великая держава"
– так называли в середине XIX веке финансовую империю пятерых братьев Ротшильдов. Фактически вся Европа была в их руках, так как во многом зависела от финансов этой семьи. Лишь в Россию доступ их капиталам был закрыт – она не нуждалась в кредитах могущественного семейства. Кроме этого у Ротшильдов был свой счет к императору Николаю Первому. Дело в том, что именно Ротшильды финансировали "либерала" Герцена, который в эмиграции делал все для унижения и уничтожения своего Отечества. Только в случае поражения в войне Ротшильды реально могли рассчитывать на свои капиталовложения в ослабленную экономику России, естественно, под значительные проценты. Взятие форпоста Российского Черноморского флота
– Севастополя – фактически означало победу сил коалиции, а значит, нужно было помочь в этом англичанам и французам так, как могли помочь финансисты, а именно – материально. Тем более что Наполеон III лично обратился к Ротшильдам с просьбой об оплате части затрат на ведение военных действий. Известно, что именно Ротшильды предложили большую премию для армии, осадившей Севастополь. Поэтому возможно, что совершенно не случайно среди английского офицерского и рядового состава, квартировавшего в Балаклаве осенью 1854 года, больше месяца ходили слухи, что золото вот-вот прибудет с одним из кораблей английской эскадры. За взятие Севастополя была обещана небывалая награда, и армия, готовясь к наступлению, ждала золота. Сколько предположительно? Точного ответа на этот вопрос нет. Вполне возможно, что премия Ротшильдов могла составлять сумму в пределах от 500 тысяч до одного миллиона фунтов стерлингов. Учитывая весьма солидную наполняемость золотом фунта 1854 года, эта сумма сегодня может достигать до 100 миллионов фунтов стерлингов. Согласитесь, фантастические деньги! Однако сразу же возникает вопрос: неужели Ротшильды так легко могли с ними расстаться после катастрофы? Отнюдь! Ротшильды ровным счетом ничего не потеряли, даже после пропажи своего золота. Во-первых, думается, будучи весьма прагматичными людьми, братья при переправке денег заранее учли неизбежные военные риски и застраховали свое золото. Но и это не все. Дело в том, что после поражения России в Крымской войне именно Ротшильды дали империи крупный кредит, проникнув, таким образом, в Россию.
Говорят, что именно для того, чтобы проникнуть в российскую финансовую систему, Ротшильды во многом и спровоцировали саму войну.
Именно поэтому молчание официальных английских властей могло объясняться не отсутствием золота на "Принце", а их нежеланием ввязываться в чужой скандал.
Необходимо отметить и то, что, так как на тот момент все английские суда и грузы были застрахованы страховой компанией Ллойда, то буря в Черном море могла не только потопить золото Ротшильдов, но и значительно подорвать всю экономику Англии. Именно поэтому финансисты из Сити вполне могли полюбовно договориться с Ротшильдами, чтобы спрятать все концы в воду. Так что у британского правительства могло быть, как минимум, две причины хранить ледяное молчание: чужая тайна и собственная экономика.
Однако, Ротшильды, разумеется, все равно не успокоились. Похоже, что они все-таки "засветили" себя в попытке найти и поднять то, что когда-то принадлежало им. По инициативе Ротшильдов "Ллойд" сделал должные выводы из истории с "Принцем". Поэтому уже в 1856 году "Ллойд" создал "Спасательную ассоциацию для защиты коммерческих интересов в отношении подвергшихся крушению и повреждению имущества". Именно на деньги Ротшильдов было создано во Франции в 1875 году и акционерное общество с солидным уставным капиталом по поиску затонувшего "Принца". Легко догадаться, что львиная доля акций общества принадлежит известному семейству. Именно к этому времени, как известно, был создан и первый водолазный скафандр. Случайное совпадение или же Ротшильды финансировали и развитие водолазной техники для решения своей задачи. Последнее вполне реально.
В результате французские водолазы нашли 10 кораблей на дне Балаклавской бухты, опускаясь на запредельную по тем временам глубину в 70 метров, но все было безрезультатно. Ни "Принца", ни золота они так и не нашли. Однако все самые главные события в истории с "Принцем" были еще впереди.
* * *
В дореволюционной России централизованная служба, занимающаяся подъемом затонувших кораблей, создана так и не была. Однако развитие флота создавало спрос на водолазные работы, и весной 1882 года в Кронштадте открылась Военно-морская подводная школа, подготовившая практически всех российских профессиональных водолазов. Большевистское руководство считало, что в стране, промышленность которой разрушена почти полностью, легче поднимать корабли и металл со дна моря, чем налаживать их производство. Летом 1919 года В. И. Ленин подписал декрет "О национализации водолазного имущества", передававший все водолазное снаряжение управлению водного транспорта, а в постановлении СНК от 5 января 1921 года говорилось о "боевой срочности" подъема кораблей, затонувших в Черном и Азовском морях.
В декабре 1923 года Москве в здание ОГПУ на Лубянке явился некий флотский инженер Языков с собранными им материалах о кладе на дне Черного моря и предложениями по его поиску и подъему. То, что сообщил, невесть откуда явившийся инженер, было настолько необычно, что принять золотоискателя решил сам Феликс Дзержинский.
Языков рассказал ему, что с 1908 года он подробно изучает обстоятельства гибели английской эскадры в шторм 14 ноября 1854 года, и что он готов тотчас же начать работы по поднятию драгоценностей. Свой рассказ инженер подкрепил толстой папкой документов по "Черному Принцу".
Так что в тот роковой февральский день 1923 года напористый инженер-романтик из Крыма, так легко добившийся в высших инстанциях благоприятного решения своего, ставшего в скорости государственным, вопроса, фактически тем самым определил свою дальнейшую трагическую судьбу. Там, где большие деньги, свидетелей не остается. И, как ни кощунственно это звучит, смерть участников этой трагедии – один из самых весомых аргументов в пользу того, что сокровища были не выдумкой, не легендой, а реальностью.
Об аргументах инженера В.Языкова мы можем теперь лишь догадываться, так как уже через десяток лет после начала событий какие-либо документы, записи, отчеты, дневники, связанные с "Черным принцем" – все это из архивов было кем-то тщательно изъято.
Дзержинский полистал папку. Задумался. Дело, с которым пожаловал необычный инженер к чекистам, не имело ни малейшего отношения к борьбе с внешней и внутренней контрреволюцией,
