медицинскую ступку из белого фарфора, несколько неразорвавшихся бомб, медные обручи от бочек, железный рукомойник, части паровой машины, почти сгнившую пачку госпитальных туфель, свинцовые пули. И опять – ни намека на золото…
Что касается счастливого обладателя шахмат Менжинского, то он настоял, чтобы ЭПРОН не разгоняли, а поручили новое дело. Из письма Менжинского: "Когда выявилась проблематичность задуманного мероприятия, я доложил начальству, что ликвидировать начатое дело не стоит. Экспедицию стоит повернуть на путь развертывания других водолазных и судоподъемных работ, так как, отказавшись от "золотых надежд", можно с успехом взять реванш на подъеме судов, место гибели и ценность которых достоверно известно".
* * *
Обратимся к исследованию данного периода в истории с золотом "Принца" восстановленного по свежим следам в 30-е годы Михаилом Зощенко. Известный писатель пишет следующее: "Война и революция надолго отвлекли внимание от "Черного принца". Но в 1922 году один из ныряльщиков-любителей достал со дна моря несколько золотых монет, и тогда снова о "Принце" заговорили с удвоенной энергией. Мировая общественность снова заинтересовалась английским золотом, лежащим на дне моря. В германской печати появилось язвительное сообщение, что золото "Черного принца" если и не было найдено, то исключительно из-за некультурности и отсталости России. И что страна никуда не годится, если у нее на дне моря лежат позабытых пять миллионов.
В это время один феодосийский фельдшер, некто Томп, желая принести пользу государству, подал в военный комиссариат заявление, в котором указал, что на дне Черного моря лежит шестьдесят миллионов в золотых дукатах. Фельдшер указал (без знания дела), что "Черный принц" лежит там, где его искали итальянцы, – в самой бухте (!) и что следует устроить дамбу у входа и выкачать воду из бухты, понизив уровень воды на десять саженей. За этот фантастический проект фельдшер просил устроить его на краткосрочные курсы в университет с предоставлением ему пособия. Не знаем, закончил ли фельдшер свою учебу, но "Черный принц", согласно письменному указанию, не разыскивался.
Однако примерно в это же время (1923) некто В. С. Языков явился в ОГПУ республики и просил предоставить ему помощь, чтобы достать золото с "Черного принца". В.С. Языков принес с собой целую папку бумаг и документов, в которых излагалась история гибели "Принца" и подтверждалась отправка золота. Причем указывалось, что золота было на сумму пятьсот тысяч английских фунтов.
В марте 1923 года было решено организовать небольшую экспедицию для этой цели. И хотя считалось недоказанным нахождение ценностей на "Черном принце", тем не менее, было решено приступить к подводным работам для поисков легендарного золота. Помимо конкретной своей задачи, эта экспедиция могла быть полезна на Черном море во многих отношениях. В каждом порту Черного моря было целое подводное кладбище затонувших и затопленных кораблей. Для водолазов здесь было немало работы. Впрочем, в момент организации экспедиции это, видимо, не принималось в расчет, и основная задача была поставлена: найти затонувшее золото. Тем более интересно и поучительно проследить, как советская экспедиция, отправившаяся за сказочным золотом, постепенно отбрасывала романтику, и шаг за шагом становилась на путь реальных возможностей. И когда, наконец, надежда найти золото стала отдаляться, экспедиция не только не погибла, но, наоборот, все более и более стала крепнуть и стала завоевывать те новые позиции, которые в дальнейшем создали экспедиции столь славное имя: Эпрон.
Но не будем забегать вперед. Скажем только, что в марте 1923 года была организована экспедиция особого назначения (Эпрон). И эта экспедиция в том же году приступила к подготовительным работам. Решено было построить такой подводный снаряд, который можно было бы спускать на большие глубины для производства работ. И вот помощнику начальника Особого отдела Л. Н. Мейеру было дано распоряжение в наикратчайший срок подготовить экспедицию, с тем, чтобы уже предстоящим летом начать подводные работы.
И тогда инициативная группа в составе Языкова, Карпович и инженера Даниленко приступает к делу. Инженер Даниленко создает проект глубоководного снаряда.
Этот снаряд – особого вида подводный колокол, в котором могут поместиться три человека. Причем снаряд может опуститься на глубину до восьмидесяти саженей. Воздух подается по шлангу. Другой шланг служит вентиляцией. Внутри снаряда имеется электрическое освещение и телефон. Сам же аппарат имеет особые выдвигающиеся руки с двумя пальцами. Так что находящиеся в аппарате могут управлять этими руками. И пальцы, подобно клещам, захватывают то, что требуется.
Интересно отметить, что спустя двенадцать лет (в 1935 г.) в Вашингтоне (США) производились опыты с аппаратом, весьма напоминающим этот колокол. Причем конструкция этого аппарата была доведена американцами до совершенства. Этот колокол, вернее – огромный стальной шар с окнами, назван был батисферой. Он рассчитан на глубину до семисот пятидесяти метров.
Опыты дали прекрасные результаты. Аппарат снабжен специальными прожекторами. "Руки" его – подвижные стальные шланги длиной до двух метров. К этим рукам прикреплялось до двенадцати различных инструментов, с помощью которых водолаз, не выходя из батисферы, мог выполнять самые различные работы на дне моря. Так, например, руки завязывали узлы на тросе, просверливали отверстия в металлической обшивке судна, распиливали железо и рубили дерево. Больше того, американские газеты приводили пример исключительной ловкости рук: стальные руки тасовали колоду карт и раскладывали эти карты на дне океана. Так что, судя по всему, эту конструкцию ожидает большое будущее.
Но в тот год, о котором идет речь (1923 год), наша экспедиция строила более простенький аппарат. "Руки" были менее подвижны. И, конечно, о картах не могло быть и речи.
Тем не менее, аппарат системы Даниленко по тому времени был исключительным и достойным всякого удивления.
Но пока строился этот снаряд, экспедиция начала подготовительную работу в Балаклаве. Несколько военных тральщиков исследовали дно и производили промеры глубин.
И вот, наконец, 2 сентября, сам конструктор инженер Даниленко спускается в своем снаряде на глубину двадцать шесть саженей. Опыт блестяще удается. В ближайшие же дни снаряд опускается на глубину девяносто пять метров и вслед за этим на сто двадцать три метра. Причем эти спуски явились рекордными не только для России, но и для заграницы. В общем, с первых чисел сентября начинаются регулярные подводные работы. И при помощи этого снаряда тщательно исследуется все пространство дна Балаклавского залива.
Весь предполагаемый район гибели "Черного принца" был разбит на квадраты (вехами). После чего каждый квадрат тщательно осматривался при помощи этого глубоководного снаряда.
Причем считалось (ошибочно), что узнать "Принца" среди других затонувших судов не представляло труда, так как он был единственным железным винтовым пароходом.
Но тут крылась ошибка, которая многое запутала в этом деле. Как мы в дальнейшем увидим и
