И поскольку он знал, в каком году все происходило, у него возникла уверенность в том, что он попал в нужное ему время.
Его внутренний взор искал… Юрта. Много юрт. Поселение. Тотемы?… Да, рога яка.
Он попал в нужное место!
Прав был Руне: он, как и Хейке, был способен на это!
Руне помнил тот день, когда Тан-гиль убил свою мать. Но у Руне был тогда уже другой хозяин, поэтому он мало что мог рассказать о самом убийстве.
Натаниелю было известно, что убийство это произошло во время весеннего жертвоприношения. Поэтому ему легко было сориентироваться, чтобы выбрать нужный день и нужный час.
Но не успел он отправиться туда, как его вывел из транса голос Руне. И он с трудом вернулся к действительности.
«Мы хорошо потрудились, Люцифер и я, — передал ему Руне. — И обнаружили нечто важное».
«Что же?»
«Мы выследили Шаму, который, как известно, не является фаворитом Люцифера. И когда мы прижали его к стене, он признался, что Тан-гиль никогда не пил воды зла! И то, что он сам утверждает это, просто-напросто ложь!»
«Неужели? Но как же ему удалось стать таким могущественным?»
«Ты ведь помнишь, Шире достаточно было всего несколько капель. То же самое было и с Тан-гилем. И только когда он выпьет черной воды, он станет действительно опасен».
«Вот оно что… — сказал Натаниель. — Это частично дает ключ к загадке. Я всегда удивлялся, зачем ему нужно пить черную воду дважды!»
«Мы тоже. Поэтому мы и заставили Шаму во всем признаться».
«Хорошо, буду иметь это в виду. Спасибо!»
Голос Руне исчез, и Натаниель мог продолжать. Ему понадобилось некоторое время, чтобы вернуться в степное поселение. И вот он опять увидел юрты.
На этот раз он чувствовал себя увереннее. Он знал точно, в какую юрту ему войти.
Тан-гиль был там. Восьмилетний, потрясающе красивый мальчик — если судить с чисто внешней стороны. При более же близком рассмотрении обращало на себя внимание совершенно бесчувственное, ледяное выражение его прекрасных глаз, и лицо его казалось крайне отталкивающим, поскольку на нем явно было написано презрение к праву на существование всех остальных.
Мать… Где она была? Была ли она по-прежнему жива или Натаниель опоздал?
Снаружи доносилось монотонное пение шаманов под аккомпанемент барабанов. Шел великий праздник жертвоприношения. Тан-гиль сидел в углу юрты с недовольным лицом.
Полог юрты поднялся и вошла какая-то женщина. Натаниель сразу же понял, что это была мать ребенка, ведь он встречал ее в своем предыдущем путешествии во времени.
Значит, она была еще жива. Это хорошо. Подбежав к мальчику, она воскликнула:
— Вот где ты сидишь, отродье зла! Почему ты не выходишь? Ведь тебе же предстоит стать нашим главным шаманом!
— Я не хочу иметь дело с этими недоумками. Мать некоторое время смотрела на него. Натаниель стоял так — разумеется, будучи невидимым — что лицо матери было повернуто к нему. Она была по-своему красива, хотя возраст уже наложил свой отпечаток на ее лицо. Вся она была пропитана злодейством, и гордостью за свое чадо. Она сказала:
— Ты не должен обращать внимания на то, что говорят о тебе эти ничтожества. Они не могут понять твоего величия. Ты же знаешь, что способен стать самым сильным шаманом в мире! Одевайся и пойдем, проклятое отродье!
Тогда это как раз и случилось. Натаниель увидел, как глаза мальчика сузились, а лицо побледнело от ярости. С бешеным ревом, испугавшим даже Натаниеля, он набросился на свою мать. Она отбивалась от него, осыпала его проклятиями, пыталась что-то вдолбить ему в голову. Но тут Тан-гиль схватил топор для разделки мяса и рубанул им свою мать. Он рубил ее топором до тех пор, пока она не испустила дух.
Такой безумный гнев Натаниелю даже и не снился. Потрясенный увиденным, он вернулся обратно в свое время.
Но то, что происходило теперь, было ничем не лучше. Перед ним стоял тот же самый Тан-гиль, только на девять столетий старше, столь же омерзительный, которому Натаниель пообещал отдать кувшин…
Мог ли человек попасть в еще более трудную ситуацию?
Что же имел в виду Руне, рассказывая о нем? Никакого изъяна Натаниель не заметил в этом восьмилетнем мальчике, если только не сказать обратного: злодейство не предполагает никакой мягкости.
Он вздохнул. Дело обстояло скверно.
Удастся ли Шире окропить ясной водой кувшин до того, как Тан-гиль напьется из него?
Если бы только у Натаниеля был другой способ снятия с кувшина окисной корки!
Бросить туда камень?
Но поблизости не было ни одного подходящего камня.
Снять корку с помощью магии?
Он пытался это сделать. Но ничего не получилось.
Если Тан-гиль никогда не пил черной воды, значит его сила не столь велика, как он это пытается представить?
Похоже, так оно и было. Натаниель и все остальные много раз убеждались в том, что Тенгель Злой просто смешон. Ведь не удалось же этому злобному старикашке расправиться с Натаниелем! И они были почти равными в искусстве колдовства.
В то же время он был достаточно опасен. И если бы у него появился шанс выпить черной воды, он стал бы смертельно опасен!
Натаниель не знал, что ему делать. Он был в полной растерянности. И он так устал! Глаза его закрывались сами собой.
Была уже ночь. Таинственная, голубая, весенняя ночь. Силуэты Тан-гиля и адских псов выступали из темноты, как тени. Было не слишком темно, ведь половина мая уже прошла…
Нет, мысли его ускользают в сторону! Он чуть было не заснул. А это опасно!
Что же такое сказала Тан-гилю его мать, что привело мальчика в такую безумную ярость? Она ругала его, это верно, но одновременно во взгляде ее сквозила гордость за сына. Ведь не могли же сами по себе бранные слова так разозлить его? Наверняка она и раньше ругала его. Может быть, это было последней каплей, переполнившей чашу его терпенья?
И что, собственно, она сказала ему? «Вот где ты сидишь, отродье зла! Тебе же предстоит стать нашим главным шаманом! Эти ничтожества не могут понять твоего величия. Одевался и пойдем, проклятое отродье!»
Он не мог найти в этих словах ничего такого, что объясняло бы безудержный гнев ребенка.
Если только…
У Натаниеля даже затылок онемел при мысли об этом.
Если все это так… тогда он знает, почему именно ему поручили вести эту борьбу.
Но этого не могло быть, это было просто… невозможно…
Но мысль об этом тут же испарилась из его головы.
Руне? Руне сказал, что если Натаниель узнает об изъяне Тан-гиля, это помешает ему вести борьбу.
Именно это с ним и произошло сейчас!
Нет! Нет, нет, нет! Все в Натаниеле восставало против этого. Он не хотел этого, не мог!
Но он понимал теперь, что дело обстоит именно так.
И только он подумал об этом, как Тенгель Злой завопил от страха и, будучи вне себя от ярости, снова метнул молнию в Натаниеля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
