чем у неё была возможность стряхнуть со своего оружия умирающего,
Тархана прошла через линию защитников.
Открылся беспрепятственный обзор на Стену Акульей Погибели, которая находилась не далее чем в сорока футах.
Лааквииль почувствовала как их корабль наполняется магией; до удара оставались секунды. В один момент вокруг неё была глубокая синева моря, а в следующий, когда они вошли в стену, их окутала непроницаемая тьма.
-Начинается, маленькая маленти.
Ожидая снова увидеть морскую лазурь, Лааквииль была совершенно не готова к вспышке рубинового пламени, которая временно ослепила её. Щурясь от боли, вызванной ярким светом, она наблюдала, как Стена Акульей Погибели разваливалась, в то время как они всё ещё были внутри неё.
Время, казалось, тянулось так медленно, что она видела все разломы и паутину трещин, которая расползалась по конструкции. Огромные осколки и блоки Стены сносило прочь, а их место, не допуская пустоты, тут же заполняло море.
Ещё немного и вокруг неё снова было море.
- Идём, Священнейшая.
Немного помедлив, Лааквииль повернулась и последовала за Якховасом на кормовую надстройку. Она чувствовала, как корабль постепенно замедляет ход. Стоя рядом со своим королём, она смотрела на удаляющиеся обломки стены.
Взрывная сила, освобождённая Якховасом внутри стены, всё ещё продолжала уничтожение постройки. Огромные глыбы падали на дно, оставляя за собой лишь руины.
- Ах, маленькая маленти, - на лице Якховаса сияла дикая улыбка. – Ради того, чтобы стать спасителем, мне пришлось, сперва, побыть разрушителем, верно?
Лааквииль не ответила. Она смотрела на разрушения, на бесчисленные тела сахуагинов, морских эльфов и русалов, которые начали медленно погружаться на дно. Среди выживших всё ещё кипела битва, но сражающиеся уже утратили былой энтузиазм.
Руины Стены Акульей Погибели лежали везде, куда мог проникнуть взгляд жрицы, а возможно даже дальше. Она не знала, насколько стена повреждена в других местах, но она была уверена, что она уже никогда не будет прежней.
- И она больше никогда не будет сдерживать Нас – Тех, Кто Кормится взаперти, словно скот, - заявил Якховас. – Эта мерзкая стена осталась в прошлом. Эти сахуагины снова будут свободными.
Над обломками Акульей Погибели роились облака пыли. Сначала Лааквииль казалось, что никто не пережил падения стены, но потом во взбаламученной воде показались аватары. Позади них, ведомые непреодолимой силой, которой Секолах наделил свои творения, плыли сахуагины, которые в течении многих веков не видели иных вод, кроме Аламбергского моря.
Они вторглись в Море Упавших Звёзд – яростные воины, чьи судьбы будут написаны кровью и воспеты в песнях и которые выкуют иные судьбы для своих потомков. Лааквииль смотрела на них и её сердце наполнилось первобытной гордостью.
- Свершилось, Священнейшая, - сказал Якховас. – Как я и обещал.
- Да, - ответила она. Она не сказала о своих сомнениях, которые всё ещё одолевали её, когда она думала о бесчисленных, принесённых сахуагинами жертвах. Якховас не потерял ничего. Когда к ней пришла эта непрошеная мысль, она сразу почувствовала себя виноватой. Он рисковал жизнью, чтобы спасть её, вытащил из лап самой смерти. Но, несмотря на всё это, её сомнения не исчезли.
- Стена Акульей Погибели пала, - сказал Якховас, бросая в море изогнутые и сожжённые остатки серпа. – Столь любимый морскими эльфами Мит Нантар падёт следующим. Как падёт всё Море Упавших Звёзд.
Лааквииль тихо помолилась, зная что Якховас сказал именно то, что имел в виду. Ей страшно было думать о всех тех жизнях сахуагинов, которые они ещё потеряют в предстоящих битвах. И она знала, что Якховас собирался победить в этой войне, не считаясь ни с какими жертвами.
При мысли о своей роли в предстоящей войне, по спине жрицы пробежал горький холодок. Она помнила слова, которые услышала на пороге смерти: «Возвращайся. Ты ещё не закончила». Когда она задумалась о том, чей же это был голос, холодок сменился морозом.
Не закончила. Ещё нет. Но возможно скоро. Она обхватила себя руками, чувствуя себя маленькой и одинокой в этих течениях, бурлящих в её жизни.
В Море Упавших Звёзд пришла война, и она находилась в её эпицентре.
КРИСТАЛЬНЫЙ РИФ
Трой Деннинг
8й день Флеймрула, Год Перчатки
Остров лежал на приличном расстоянии к западу от Тарсалта. Он представлял собой небольшой, заросший пальмами песчаный диск, терзаемый обдуваемый субтропическими бризами. Он был настолько невелик, что брошенный с одного его конца гарпун, имел все шансы плюхнуться в воду, а ближайший судоходный тракт находился в двухстах милях от него. Единственный, протекающий по нему ручеёк производил всего лишь одну бочку чистой воды в день. Там не было ни фруктовых деревьев, ни животных которых можно было бы съесть или пополнить ими запасы для долгого плавания, не было и защищённых бухт или же потайных лагун, где могли бы укрыться пиратские корабли. В местных устрицах никогда не находили жемчужин. Единственным сокровищем острова было аккуратное кольцо кораллов, известных как Кристальный Риф – каменный сад из сплетённых пальцев и причудливо изогнутых пик, чья ценность состояла исключительно в красоте переливчатых цветов.
Так, что, когда одним утром, рифовый гигант Танетоа проснулся и обнаружил флотилию караков, стоящих на рейде, он не знал, что и думать. Кораблей было восемь. Их носовые надстройки были оборудованы баллистами, на палубах стояли катапульты, а в вороньих гнёздах дежурили лучники. Паруса были свёрнуты и закреплены, палубы заставлены десантными лодками и бочонками с припасами, а борта глубоко сидели в воде. Повсюду стояли воины, облачённые в шлемы и нагрудники. Их широко открытые глаза были устремлены на Кристальный Риф, а рты широко раскрыты.
Танетоа подозвал свою жену к окну хижины и спросил:
- Кани, что здесь делает этот флот?
Кани долго смотрела в окно. Хотя ей было более двух сотен лет, для рифового гиганта она была всё ещё молода. У неё была гибкая фигура, длинные, цвета слоновой кости волосы и кожа цвета меди. Она была столь же прекрасна, сколь Кристальный Риф и спокойна, как Сияющее Море. Как и сам Танетоа, выбирая между звуком собственного голоса и звуком накатывающей волны, она отдавала предпочтение последнему.
Когда она наконец-то ответила, её тон был насмешливым:
- Должно быть это пираты, которые хотят отнять у нас наше сокровище.
Говоря это, она обвела рукой их однокомнатную лачугу, которая вмещала в себя сплетённую из листьев пальмы кровать, гигантскую витую морскую раковину, стол, два колченогих стула и кое-какие
