мелочи.
- Я боюсь, мой отважный муж, что тебе придётся выйти в море и утопить их корабли.
Танетоа наградил её косым взглядом:
- А ты уверена, что не завлекла их сама, чтобы они увезли тебя прочь?
- От такого-то изобилия? – коротко усмехнулась Кани, перед тем, как с искренней нежностью положить руку на локоть Кани. – Я думаю, что ты в это не веришь. Боюсь, что тебе придётся выйти и напрямую спросить, чего они хотят.
Танетоа бросил опасливый взгляд на установленные на карраках баллисты. Он был из тех гигантов, кто предпочитал мирную изоляцию контактам с людьми, особенно, если эти люди были вооружены до зубов. И всё-таки, всё выглядело так, что они намеревались остаться и рано или поздно ему придётся иметь с ними дело.
Он вздохнул:
- Ну раз надо…
- Возможно мы зря волнуемся, - сказала Кани, похлопывая его по плечу. – Пригласи одного из них взглянуть на остров. Вскоре после этого они уберутся восвояси.
- Хорошая мысль, - согласился Танетоа.
Он вышел под золотистые лучи солнца. У планширов кораблей засуетились воины, выкрикивая и указывая в сторону Танетоа. Около баллист появились люди и начали заряжать орудия огромными гарпунами и натягивать воротами их тетивы.
- Просто чудесно, - Танетоа поднял руку и помахал, надеясь, что человеческие глаза были достаточно острыми, чтобы разглядеть его улыбку. – Всё идёт как нельзя лучше.
- Постарайся не выглядеть напуганным, - посоветовала Кани из дверного проёма. – Действуй как гигант и всё будет в порядке.
- Верно. Если я умру, они до смерти перепугаются.
Танетоа опустил руку и вышел на пляж, а затем пошел вброд через мелкую лагуну лежавшую между берегом и Кристальным Рифом. На кораблях забили тревогу и высокие мачты начали раскачиваться, когда люди забегали по палубам, чтобы занять свои боевые позиции. Танетоа задумался, а было бы более разумно подождать, пока люди вышлют к нему своих парламентёров, килями своих лодок они непременно будут скрести по рифу, уничтожая целые колонии нежных кораллов.
Когда великан был в воде по грудь, он глубоко вдохнул и нырнул. Плоское, песчаное дно лагуны было усыпано оранжевыми устрицами и алыми раковинами. Мимо промелькнул косяк голубых акантурусов, преследуемый щёлкающими челюстями голодной барракуды и лениво, окаймлённая мембраной в крапинку, проплыла медуза. Когда он приблизился к рифу, перед ним возникли растущие из дна розовые кораллы, причудливо извивающиеся, словно оленьи рога и переливающиеся словно самоцветы. Вода наполнилась волшебным сиянием, исходившими от переплетённых алых ветвей этого сказочного сада и сапфировыми всполохами. Теперь, чтобы не повредить эти нежнейшие организмы, Танетоа плыл ближе к поверхности. Кораллы были живыми организмами и восстановление даже малейшего скола, могло занять века.
Наконец светящийся сад вырос настолько высоко и переплёлся настолько плотно, что стал непроницаемой стеной. В этой стене были дюжины различных цветов: розовые кораллы похожие на оленьи рога и золотые, похожие на лосиные, прозрачные кораллы, похожие на пальцы и полосатые, словно тигры, веера, искривленные сферы похожих на мозг кораллов, устилающие дно листы королевских подвязок и ещё множество разных кораллов, которые даже Танетоа затруднился бы назвать. Среди этих кораллов прятались анемоны с сотней щупальцев, скрытные рыбы-клоуны, губки различных форм и размеров – одним словом – изобилие различных существ, которые выглядели больше как растения, нежели животные.
Танетоа проплыл в считанных дюймах над кораллами. Наконец он начал чувствовать биение морских волн, переваливающихся через риф. Он проплыл по узкому извивающемуся каналу. Кораллы на его пути уплотнялись, становясь твердой массой, поднимающейся к поверхности и формируя плоскость из мертвых кораллов, служащую лагуне волнорезом. Это была не парадная часть рифа, но она кишела крабами, морскими звёздами и морскими огурцами.
Танетоа добрался до конца канала и выбрался в открытое море. Боевые корабли стояли на якоре менее чем в двухстах ярдах. Когда он приблизился, звук колоколов и крики стали ещё громче. Он пытался успокоить себя тем, что они его боялись, но он также понимал, что именно страх и будет направлять снаряды их баллист.
Танетоа подплыл к самому большому из кораблей, остановившись в двадцати ярдах от его правого борта, чтобы моряки не приняли его появление за угрозу.
- Эхей, маленький народец! – он помахал рукой, что вызвало оживлённое перешёптывание среди людей и зарядку нескольких дюжин гарпунов. Танетоа нахмурился при виде оружия. – Вам нет нужды бояться. Я пришёл с миром.
Бородатый мужчина в белом тюрбане вышел вперёд и остановился между двумя гарпунщиками:
- Значит ты назовёшься?
- Назовусь?
- На чьей ты стороне? – мужчина подозрительно сузил глаза и сделал знак людям у баллисты быть наготове. – В войне. Ты ведь наверняка знаешь о войне?
- Я слышал как киты пели о ней, - ответил Танетоа, - но это не моя война.
- Ну разумеется твоя, - парировал мужчина. – Мы все воюем. А теперь скажи, на чьей ты стороне?
Танетоа обдумал услышанное и пожал плечами:
- А какие есть стороны?
Мужчина нахмурился:
- Ты смеешь насмехаться над офицером калефского флота?
Танетоа начал извиняться, затем вспомнил, что он гигант и сжал зубы. Он оттолкнулся ото дна поднимаясь достаточно высоко, чтобы из воды выступили его могучая грудь и плечи.
- Ты говоришь о Калефе Нажрона?
Офицер побледнел и не смог удержаться от того, чтобы сделать шаг назад.
- Именно о нём, одари его Всевышний всеми благословениями.
- И за что же борется ваш калеф?
- З-за честь и правосудие, разумеется, - ответил офицер.
- За честь и правосудие, значит, - повторил Танетоа, пытаясь замаскировать своё недоверие. Он слышал, как киты пели об этом Калефе Нажрона и знал его как черного стража Цирика, который ни секунды не колеблясь, сбрасывал в море отходы своего города. – Действительно?
- Без сомнений, - ответил офицер.
Принимая во внимание корабли и баллисты, Танетоа счёл, что дипломатический ответ будет наилучшим выбором:
- Я всегда любил правосудие и честь.
Офицер улыбнулся, демонстрируя большой золотой зуб и дружелюбно распахнул свои руки:
- В таком случае, мы союзники.
- Если ты на стороне правосудия и чести, - осторожно ответил Танетоа, коснувшись рукой своей груди, - то я Танетоа с Рифа.
Толпа у леера расступилась и вперёд выступил ещё один мужчина, уже в золотом тюрбане. Как и первый, он был обладателем большой чёрной бороды, но лицо его было более строгим, с соколиными чертами.
- А я эмир Бахал ин Надир –
