это освобождало его от ответственности за принятие решений. В этом было что-то новое и неожиданно приятное.
* * *
Внутри Эврибади как будто щелкнул невидимый тумблер. Он пришел в себя, открыл глаза и жадно заглотнул распахнутым ртом воздух, словно поднявшийся из глубин океана ныряльщик. Вместе с воздухом в легкие попала пыль с пола. Эврибади хрипло закашлялся.
Голова тотчас наполнилась болью, будто он с разбегу треснулся лбом о бетонную стену. В ушах загудело. Сквозь этот похожий на шум морского прибоя гул нет-нет да и прорывались непонятные звуки, словно он оказался посреди львиного прайда. Невидимые пока звери рычали, чавкали, злобно огрызались и трусливо поскуливали. Это было так странно и неожиданно, что Эврибади, забыв на время о ноющих от боли, связанных за спиной руках, повернулся с живота набок и попробовал сесть. Со второй попытки это ему удалось.
Никаких львов не было и в помине. Зато в изобилии хватало перемазанных кровью человекоподобных существ. Эврибади сразу понял, чьи трупы они рвали на части, и сам зарычал, как зверь, от бурлящего внутри гнева. Он злился не только на тварей, что так нагло и беззастенчиво терзали тела Хранителей, но и на брата. Комон стоял к нему спиной и, как показалось Эврибади, наблюдал за происходящим на его глазах беспределом с ленивым безразличием имбецила.
Подобная реакция настолько поразила Эврибади, что он на время позабыл об изоргах. Встал на одно колено, медленно выпрямился и поковылял к брату, сам себе напоминая старый заржавленный механизм. Он окликнул Комона, но тот даже ухом не повел. Тогда Эврибади толкнул его плечом. Комон повернулся, и все адресованные брату, но невысказанные слова застряли в горле Эврибади, когда он увидел его белое, до синевы, лицо и пустые, будто стеклянные, глаза.
Прошло несколько секунд, прежде чем Эврибади оправился от шока.
– Комон, очнись!
Богомолов повернулся на крик. Он уже подчинил профессора своей воле, и теперь ничто не мешало ему вплотную заняться военсталом. Он отдал мысленный приказ. Комон поднял руку и сжал пальцы на шее брата. Богомолов медленно приблизился к близнецам, с интересом наблюдая за Эврибади. Тот хрипел и дергал пальцами связанных за спиной рук.
– Отпусти его, – велел Богомолов, когда глаза Эврибади полезли из орбит, а лицо покрылось пунцовыми пятнами.
Комон послушно разжал пальцы и отошел на пару шагов назад. Эврибади громко засипел, жадно хапая воздух посиневшими губами. Богомолов не стал дожидаться, когда сталкер придет в себя, и встал перед ним. Он рывком приподнял его голову за подбородок, заглянул в глаза. Его зрачки снова расширились до невероятных размеров.
Эврибади почувствовал, как внутрь черепа словно проникли призрачные холодные пальцы. Они бесцеремонно копошились в его мозгах, не то распрямляя извилины, не то, наоборот, запутывая в бесформенный клубок. Неприятные ощущения неожиданно сменились похожим на алкогольное опьянение чувством. Он вдруг осознал себя частичкой чего-то большого, общего, и это осознание вызвало на его внезапно поглупевшем лице радостную улыбку.
Богомолов выпустил из пальцев подбородок Эврибади. Сталкер уронил лишенную поддержки голову на грудь, а когда поднял ее, взгляд его глаз был такой же бессмысленный и покорный, как у Комона.
Игорь Михайлович удовлетворенно хмыкнул и повернулся к изоргам. Вымазанные с ног до головы в крови, его верные слуги сидели возле кучек рваного тряпья и плохо обглоданных костей. Сложив руки на округлых животах и негромко отрыгивая, они сыто щурились и выглядели довольными, как дикари-каннибалы после обильной трапезы.
– Уберите здесь. – Изорги послушно сгребли в одну большую кучу под столом все, что осталось от Хранителей. Богомолов брезгливо поморщился: – Я сказал убрать, а не запихать под стол. Мне предстоит много работать, и я не хочу дышать мерзкой вонью.
Изорги что-то невнятно забормотали в ответ. Богомолов вздохнул и посмотрел на Комона. Сталкер покинул лабораторию и вернулся через несколько минут с черным мешком из плотного полиэтилена. Подошел к изоргам, раскрыл мешок, дождался, когда твари покидают в него останки, и снова вышел за дверь. Выстроившись в длинную цепочку, измененные последовали за ним, выполняя мысленный приказ Богомолова. Эврибади замыкал процессию.
Когда лаборатория опустела, Богомолов вернулся к профессору и велел немедленно браться за дело. По его замыслу, тот должен был сделать еще одну машину времени. На этот раз гораздо больших размеров, чтобы в ней могла поместиться вся его армия.
Но у Богомолова были и другие виды на способности профессора к изобретательству и созданию неординарных вещей. Он понимал: рано или поздно Зона попробует избавиться от убийцы своих Хранителей – и не хотел увеличивать ее шансы на успех. Особенно если учесть, что способов расправиться с ним у нее было не больше трех, два из которых не представляли опасности. Что ему какие-то Выбросы и мутанты? От первых он знал, как защититься, а вторых легко мог подчинить своей воле.
Единственным уязвимым местом была та самая, недоступная простым смертным, система мгновенного перемещения в пространстве. Зона могла навечно запереть его в одной из таких «кротовин», так что пользоваться аномальной сетью для Богомолова было равносильно игре в русскую рулетку. Но и позволить себе перемещаться на своих двоих по территории отчуждения он тоже не мог. Для него, как и для любого захватчика, на первом месте стоял фактор внезапности. Богомолов надеялся, профессор Шаров решит эту проблему созданием портативного телепорта.
* * *
– Как думаете, Олег Иванович, быстрее будет построить новый трансмиттер или восстановить этот? – спросил Алексей, блуждая взглядом по дымящимся обломкам консоли, поврежденным ударной волной стойкам электродов и точно смятым гигантской рукой клетке Фарадея и «лепесткам». – Лично я считаю, сделать новый будет быстрее.
– Возможно, только у нас нет на это времени. Преимущество на стороне Богомолова. Он и его изорги могут появиться здесь в любой момент, и мы должны быть к этому готовы.
– Мы и так подготовились. Одна система автоматического огня чего стоит.
– Этого мало, Алексей. Изорги невероятно живучи. Как и сушильщики, они способны выдержать десятки прямых попаданий без утраты боеспособности. Шквальный огонь не всегда является панацеей, зато воздействие на мозги дает стопроцентный результат.
– Я, кажется, понял, – улыбнулся ассистент. – Вы хотите дополнить систему автоматического огня ультразвуковыми излучателями?
– Все верно, Алексей, именно это я и хочу. – Шаров повернулся к близнецам: – Комон, Эврибади, помогите ему. Делайте все, что он говорит.
Военсталы ударили себя кулаком в грудь. Профессор кивнул, развернулся на каблуках и торопливо зашагал к выходу из лаборатории.
– Олег Иванович, вы куда? – крикнул вдогонку Алексей.
– Приготовлюсь к плану «Б» на случай провала, – не оборачиваясь, ответил Шаров и вышел за
