коварно улыбнулся высший и чмокнул меня в нос. — Все, можем возвращаться. Отец уже переговорил с Леонтом и ввел в курс дела.
— Как папа отреагировал на новость?
— Держится, но наверняка винит себя в случившемся.
— Этого я и боялась, — вздохнула устало. — Он попытается ее спасти.
— Наверняка. Мы не будем мешать. Сможет — хорошо, а не сможет — так хоть утешится попыткой.
— Прости, что втянула во все это. Я даже представить не могла, чем обернется простой вызов фамильяра.
— Тоже никогда не думал, что с Изнанки меня вытащит мелкая рыжая кудряшка с огромными испуганными глазами. Затем она же будет предлагать интим в обмен на контракт…
— Что-о-о? Не было такого!
— Было-было. Вспомни, как пыталась стянуть с меня полотенчико, чтобы оценить черенок.
— Барсик! — вмиг вспыхнула я и стукнула высшего по груди.
— М-м-м?
— Ты… Ты… Да демон ты бессовестный!
— Неправда, я совестливый. Иначе прибрал бы к рукам такое сокровище еще в первый день знакомства. Но я держался, соблазняя бизнесом, домом и перспективой стать императрицей.
— Последнее вообще не вдохновляет. К тому же, у тебя два старших брата и бессмертный папа.
— Императора выбирают не по старшинству, а по силе, — скромно заметил очень скромный демон.
— Это ты сейчас продолжаешь соблазнять?
— Это я подготавливаю. Но, как ты правильно заметила, у меня бессмертный папа. И он пока не собирается покидать свой пост. Так что мы с тобой продолжаем налаживать быт, копить богатства и думать о наследниках.
— Барсик!
— Ладно, вернемся к последнему вопросу после встречи с мамой.
— Все, никакого замужества. И демонов в окружении! Теперь понимаю, почему ведьмочки становятся сильными и независимыми.
— И почему же?
— Вас, рогатых, берегут от членовредительства и убийства! Если уж я на волосок от рукоприкладства…
— Можешь прикладывать свои чудесные ручки куда хочешь — я не против, — довольно прищурился демон, крепко обнимая.
Я подумала и обняла его тоже. Мы оба понимали, что эти пикировки — попытка скрыть свой страх. Огородиться от неясного и такого опасного будущего.
— Спасибо за все, что ты для меня сделал, — шепнула тихо. — За то, что появился в моей жизни. Самый лучший, самый замечательный фамильяр на свете!
— Лисенок, мне не нравятся твои слова. Складывается впечатление, что ты решила попрощаться. Даже не думай об этом! Мы встретим рассвет нового дня вместе. Обещаю, любовь моя.
Я не стала ничего говорить. Лишь обняла демона еще крепче, впитывая его тепло и уверенность. А после мы вернулись в главное здание дворца, где уже ждал папа и советники императора. Пора разобраться с Хаосом и его приспешниками.
К топи я вышла в лучах заходящего солнца. Они слабо разгоняли царивший здесь сумрак, лишь слегка подсвечивая контуры предметов. Запах стоячей воды и разложений. Жуткий шепот призраков. Светящиеся глаза многочисленных тварей.
Все это я отметила лишь краем сознания. Куда больше меня волновали подчиненные магии хаоса ведьмочки. Они стояли на кочках, почти в центре топи. В белых мокрых сорочках. Растрепанные, грязные и совершенно безучастные. Зато Карина сверкала улыбкой.
Вживую ведьма оказалась еще красивее. И именно в этот момент кольнула мысль — а была ли она жертвой? Карина знала цену своей красоты. Привыкла купаться в мужском внимании, как и все ведьмочки. Крутила поклонниками, как хотела. Но всего один отказ, и девушка решила утопиться? Из-за мужчины, которого толком не знала? Ой ли…
— Какая хорошая ведьмочка, — улыбнулась помощница Хаоса, окидывая меня придирчивым взглядом от забранных в косу волос и до мысочков туфель. — Пришла вовремя, без задержек. И даже не привела с собой подмогу. Яркий пример глупости.
— Ведьмы всегда держат свое слово.
— Ты удивишься, насколько гибкими становятся принципы после смерти. Впрочем, у тебя будет возможность все испытать на собственной шкуре. Приступим!
— Один вопрос, — решилась я.
— Так уж и быть, за хорошее поведение. Что ты хочешь знать?
— Как ты умерла?
— А разве не очевидно? — расхохоталась девушка, демонстрируя свое мокрое платье.
— Если честно — не очень. Изначально я думала, что ты утонула. Наложила на себя руки из-за безответной любви, но теперь начала сомневаться. Мы, ведьмы, слишком эгоистичны, чтобы умирать из-за мужчины.
— Думаешь, я утопилась из-за любви? — вдруг зашипела Карина и подалась вперед.
Я даже не заметила, как она оказалась рядом, впиваясь ледяными пальцами в шею. Страшное лицо приблизилось, обдавая тошнотворным запахом тины.
— После того, что он со мной сделал, я не хотела жить! Поклялась, что отомщу, но осознавала собственную слабость. Тогда, как знак, в мой сон явился Хаос. Единственный, кто действительно меня понял и хотел помочь. Как видишь, все удалось!
— Мой отец не мог так поступить, — прохрипела я, сжимая руку ведьмы.
— Видимо, ты плохо знаешь папочку. И уже не узнаешь!
— Это был не он, Карина, — снова попыталась достучаться до девушки, но бесполезно.
Некто очень хорошо задурил ей голову, подсовывая реалистичные картинки. Некто могущественный с маниакальным желанием выбраться из своего мира и попасть в наш. Беспринципный, кровожадный и страшный.
— Это Хаос.
— Даже если и так, какая теперь разница? — пожала точенными плечиками ведьма. — Он дал мне другую жизнь. Пообещал новый мир. Ради этого можно простить маленький обман.
— Обман, стоивший тебе будущего. Мира без боли, вечного холода и тьмы. Во что превратится ваша деревня, когда твари вырвутся на волю?
— Мне все равно.
— А твоя мать?
— Она будет жить. Хаос добр к своим последователям.
— Пока я вижу лишь их страдания.
— Значит, пора заканчивать с разговорами и приступать к делу. Не бойся, ведьмочка, больно не будет. Хотя вру! * она рассмеялась. * Будет, но ты почти сразу потеряешь сознание и уже не очнешься.
— Карина, прошу, одумайся…
Но ведьма осталась глуха к моим просьбам. Темная вода забурлила, заволновалась, а затем закрутилась причудливыми спиралями, образуя темный алтарь. На него меня и бросили. Гибкие хлысты обвили запястья и ноги. Я пыталась высвободиться, но не смогла. Оставалось лишь наблюдать, как ведьма обходит по кругу, проверяя прочность пут. Затем замирает в изголовье и шепчет незнакомые слова. Все громче и громче. Все яростнее.
Ветер завыл над мертвым лесом, ломая деревья и поднимая в воздух прелую листву. Заскрипели старые ветки. Вдали завыла нежить.
