мы получали скудные, по карточкам. Нам нехватало.
Проработав две недели, мы стали просить переводчика, чтобы он добился от хозяина фирмы прибавки. Хозяин отказал. Мы настаивали на своем. Тогда он заявил: если еще раз услышит от русских какое-либо заявление о недовольстве работой в его фирме, он вынужден будет совершенно отказаться от русских и направит их обратно в Фрибург.
Вечером в общежитии мы устроили собрание. Решили послать Макарова в Берн, к русскому консулу, надеясь через него добиться помощи. Кое-как собрали пятьдесят франков на дорогу. Но лучше бы и не посылать его. Приехав в Берн, Макаров разыскал русское консульство. Войдя в приемную, он попросил швейцара доложить консулу о том, что русский солдат просит его принять по важному и неотложному делу. Через пять минут швейцар вернулся и спросил: откуда Макаров прибыл в Швейцарию? Макаров ответил: из Франции. Швейцар ушел вторично. А выйдя, заявил, что консул принять не может.
— Почему? — спросил Макаров.
— Этого я не знаю. Его превосходительство так сказал...
— Что это за превосходительство! — сердито сказал Макаров.
— Вы здесь не кричите. Его превосходительство не любит шума.
— Доложи своему превосходительству, что я до тех пор не уйду, пока он меня не примет, — заявил Макаров.
Но все попытки Макарова ни к чему не привели. Тогда он написал записку и с трудом уговорил швейцара снести ее консулу. Через несколько минут он принес ответ. На записке Макарова было написано«: «С дезертирами не разговариваю и не принимаю».
Макаров хлопнул дверью и вышел из консульства. Проходя по улице, он увидел над одной дверью вывеску: «Комитет помощи русским военнопленным, бежавшим из Германии и Австрии». Макаров зашел в здание. Здесь он встретил самого председателя комитета.
От него узнал, что комитет оказывает помощь только тем русским солдатам, которые прибывают в Швейцарию из германского и австрийского плена. Бежавшим же из Франции комитет по распоряжению русского консула помощи не оказывает.
В конце беседы он сообщил большую новость: в Берн приехала русская Советская миссия во главе с полпредом. Миссия пока находится на окраине города, в небольшой вилле. Полпред ведет переговоры с президентом швейцарской республики и на-днях будет принимать консульство от старого царского консула.
Эта новость обрадовала Макарова. Он решил остаться в Берне еще на один день, чтобы увидеть первого советского полпреда. Узнав адрес, он поехал в полпредство. У входа увидел дежурившего, как и в консульстве, швейцара. Но этот был в обыкновенном гражданском костюме, а не в ливрее, как у царского консула. Встретили Макарова хорошо, полпред выслушал его внимательно, обещал помочь, выслать человека для ознакомления с условиями нашей работы. Через несколько дней в Рейнах приехал работник полпредства. Он привез на каждого пленного по триста франков. Добился заключения договора между нами и хозяином, у которого мы работали в Рейнахе на строительстве дорог.
Мы зажили намного лучше, а главное стали чувствовать себя свободнее, уверенные в том, что Советское полпредство всегда окажет вам помощь, нужную поддержку.
РАДОСТНЫЕ ВЕСТИ
В конце июня в швейцарской газете было объявлено, что Ленин ведет переговоры с германским правительством о разрешении проезда через Германию русских солдат, бежавших из Франции и находящихся в Швейцарии. Прочитав об этом, русские солдаты торжествовали. Они были уверены, что если Советское правительство принимает меры к возвращению их в Россию, то вопрос скоро разрешится. Каждый уже мечтал о том, как он приедет в родную деревню, в которой считают его давно погибшим где-то за тридевять земель. Все были полны надежд, что благодаря заботе о них Ленина они скоро снова увидят своих родных, знакомых и друзей.
В самом конце июня Рамзайер — наш новый переводчик — пришел в наше — общежитие и объявил, что завтра утром все должны быть готовы к отъезду в город Шафгаузен, находящийся на швейцарско-германской границе. Вечером были получены все заработанные деньги, и ночью мы стали собираться к отъезду.
Рано утром все тридцать три человека со воем своим багажом, приобретенным в Швейцарии, вышли из общежития и направились к железнодорожной станции. Нас провожало очень много рейнахских рабочих и работниц табачных и сигарных фабрик. Перед отъездом нам старались пожать крепко руки и пожелать счастливого пути до родины. При отходе поезда несколько рабочих, махая фуражками, закричали:
— Да здравствует Ленин!
Под веселые крики поезд отошел от станции Рейнах и пошел по направлению к Цюриху, Шафгаузену. Швейцария — не Россия. Швейцария — маленькая страна, которую можно в одни сутки проехать от границы до границы.
Прибыв на станцию Шафгаузен, мы высадились и направились в специально отведенный барак, который находился недалеко от вокзала, на берегу реки Рейн. В бараке не было ни коек, ни соломы. Мы расположились на голом полу. В этот день в Шафгаузен прибыло человек триста. Остальные — человек двести — должны прибыть на следующий день. Прибывшие находились под охряной швейцарских жандармов. Ночь была холодная, с Рейна дул сильный ветер.
Утром прибыли последние группы. После завтрака всех русских вывели на окраину города, где был произведен тщательный обыск. При обыске жандармы отбирали золотые монеты и уплачивали стоимость их русскими царскими кредитными билетами, потерявшими не только цену, во и хождение в Советской России. Солдаты отказывались от этих бумажек. По окончании обыска все русские были направлены к вокзалу. У вокзала нас ожидали: представитель Советского полпредства, председатель комитета помощи русским военнопленным и переводчики других групп.
Вскоре прибыл германский поезд под военной охраной с германским капитаном во главе. Представитель швейцарского правительства передал всех отъезжающих по акту представителю Советского полпредства, — а последний передал нас, также по акту, германскому капитану. После оформления передачи капитан приказал проверить и посадить людей в вагоны.
В ГЕРМАНИИ
Проехав несколько станций, поезд остановился недалеко от границы. Здесь нам было предложено взять с собою все имеющиеся вещи и выйти из вагонов на платформу.
На вокзальной платформе нас выстроили по четыре человека вряд и по очереди заводили в одну из комнат вокзала.
Производился тщательный осмотр имеющихся вещей. Ни золотые монеты, ни часы, ни кольца немцами не отбирались. Отбирались исключительно карандаши, пишущие ручки, бумага, блокноты, почтовые открытки и альбомы. Если у солдата был кусок туалетного мыла в обложке, то обложку снимали, отбирали, а мыло возвращали владельцу. Так же поступали и с сигаретами: их возвращали, а упаковку отбирали. Никакие просьбы солдат оставить им снимки Индии, Франции, Африки, карточки товарищей, — во внимание приняты не были. Все было отобрано и сейчас же
