после ухода Дэна все время была несчастна – вспоминаются и светлые моменты. Но, хотя мы были вместе не так уж и долго, ни до, ни после не чувствовала такого упоения – будто внутри играют пузырьки шампанского. С Робертом никаких пузырьков не было, но тогда я готова была с этим примириться. После бегства Дэна и того, что случилось с родителями, мне хотелось мира и покоя – казалось, это все, что мне нужно. Однако шли годы, и я поняла, что одного покоя мало. А когда все поняла… когда узнала, почему потеряла Дэна…
Казалось, что внутри у меня все умерло. На месте желанного спокойствия зияла черная бездна. Никаких чувств – одна пустота. И эта бездна росла, поглощая все на своем пути, опутывая своими щупальцами каждый уголок моей души и уничтожая каждый проблеск эмоций.
Когда Роберт забрал детей, я осознала две вещи. Я должна побороть эту пустоту и вернуться к жизни, если не ради себя, то ради детей. А еще мне придется расшевелить погрузившийся в спячку мозг и найти решение. Придумать, как спастись от этой кошмарной жизни, в которую я незаметно для себя погрузилась с головой. Но на ум ничего не шло. Во всех моих планах было полно слабых мест.
Просто уйти я не могла. Я знала, как отреагирует Роберт. И вообще, он слишком хитер. Умудрился убедить даже меня саму, будто я – беспомощное существо, неспособное справиться с самыми пустяковыми делами. Все немногочисленные знакомые, которых становилось все меньше и меньше, были тверды убеждены, что без Роберта я пропаду. Со стороны создается впечатление, будто муж заботится обо мне и делает все, чтобы я была довольна. Не жизнь – мечта.
Но мне нужно было другое – свобода.
Расписание на стене кухни якобы предназначалось для того, чтобы помочь мне побороть рассеянность. Но зачем тогда я должна в письменном виде отчитываться о каждом общении с посторонними людьми – пусть даже речь идет о паре слов? Роберт сказал, что, если вдруг приедет домой раньше времени и меня там не окажется, ему надо знать, где я. Спрашивается, зачем?
Чувствовала себя зверем в клетке. Меня постоянно контролировали, наблюдали за мной. Я знала, что Роберт следит за мной и не хочет отпускать от себя ни на минуту. Стоило заикнуться о том, чтобы завести подругу – или даже просто поболтать с другой мамой возле школы, – и Роберт сразу выходил из себя. В случае чего непременно ужесточил бы надзор.
Но больше всего я беспокоилась не за себя, а за детей. Единственной, кто интересовал Роберта, была я. Для него дети были всего лишь еще одним средством добиться своего.
С того дня, когда Роберт увез детей, прошло полгода, и все эти шесть месяцев я пыталась найти выход из ситуации. Но у меня не было ни денег, ни надежного убежища. А потом я снова разыскала Софи, и тогда наконец забрезжила слабая надежда.
Тяжело одновременно притворяться, будто ничего не изменилось, и снова становиться собой прежней. Но я справилась. Остается только молиться, чтобы Роберт нас не нашел. Никто не знает, где мы. Даже Софи. И особенно Софи, потому что моя подруга – единственное связующее звено. Софи знает очень многое, но я не могла допустить, чтобы ей стало известно наше местонахождение. Для меня не секрет, на что способен Роберт.
Я уже начинаю за нее беспокоиться. Мы договорились заранее, и вчера вечером я ждала звонка, но Софи так и не позвонила. На нее это не похоже. Софи с самого начала оказала мне неоценимую помощь. Если бы не она, не знаю, как бы я справилась. А еще Софи, сама того не подозревая, преподнесла мне бесценный подарок. В день, когда мы встретились в первый раз с тех пор, как я вышла замуж за Роберта, Софи вернула мне Дануша.
– Дэн ни за что бы не разлюбил тебя, Лив. Что бы ни случилось, – сказала она. – Даже не сомневаюсь. Самир очень жалеет и чувствует себя виноватым. Но тогда ему казалось, что он ведет себя правильно. И вообще, столько лет прошло! Теперь у тебя совсем другая жизнь – муж, дети… Давай, рассказывай!
Но в тот день я ничего рассказать не смогла. После того, что услышала про Дэна, не в состоянии была думать ни о чем другом. Только тогда я поняла, как мне не хватало Софи, как я соскучилась по общению с другими женщинами. Но незаметно для себя я зачем-то отгородилась от всех. Я пообещала Софи, что скоро приду снова. Подруга хотела приехать в гости сама, познакомиться с детьми – но я ее пригласить не могла. Роберту это не понравится. Он ни разу не встречал Софи, но я была уверена, что он ее сразу невзлюбит. Достаточно будет одной причины – она моя подруга.
Я выждала пару недель и выбрала время, когда Роберту точно было не до меня. Он давно уже ныл, что на работе ему поручили вести презентацию, так что я отлично запомнила, когда она состоится. Таким образом у меня появились час и двадцать минут свободного времени – редкая удача. Хоть ненадолго смогу вздохнуть спокойно.
Я взяла с собой несколько фотографий, чтобы показать Софи, и быстро поехала к ее дому. Заранее рассчитала, сколько времени уйдет на дорогу туда и обратно. Получалось, что мы сможем провести вместе целых сорок минут – настоящее блаженство! Я не могла предупредить Софи, что приеду, – ее номер сохранился бы в памяти телефона. Роберт регулярно получал распечатку звонков – якобы для того, чтобы проверить, сколько средств списывают со счета. Оставалось молиться, что Софи окажется дома. Мне повезло.
В последний раз Софи видела Жасмин, когда моей девочке было два месяца. Я знала, что Софи восхитится, ведь к семи годам дочка стала такой красивой! Сейчас Жасмин почти девять, и она хорошеет с каждым днем. А с мальчиками Софи и вовсе незнакома. У обоих волосы очень светлые и контрастируют с темными, шелковистыми локонами сестры. Со стороны даже не подумаешь, что все мы – одна семья. Вот почему Билли пришлось выкрасить в более темный оттенок, а Фредди стрижем так коротко, что мальчик кажется лысым.
Софи хотела знать все. Как мы с Робертом познакомились, где живем. Помню, как разыгрывала роль счастливой жены, твердила, что у нас есть все, о чем только можно мечтать, рассказывала, какая мы дружная семья. Но Софи так легко не проведешь. Подруга сразу поняла – все мои
