дал ей нужные средства, чтобы она смогла его найти.
– Ты дал ей пыль дракона?
– И магическую иглу.
– Прости, что говорю это, мой друг, но такая щедрость тебе не свойственна.
– Да, это точно. Потом я и сам не мог понять, почему так поступил. А когда понял, было уже поздно.
Звездочёт обвёл взглядом многочисленные книги на полках. Вид у него был огорчённый и чуть сердитый.
– Она была ведьмой! Обманула меня своими, ах, такими беспомощными детками и почти наверняка приворожила! А я, дурак, попался на её удочку и дал то, что никогда не должно попадать в руки ей подобным.
– Я это подозревал, но всё же надеялся, что смогу сообщить близнецам что-то получше. Скажи, как её звали? И как она хотела использовать пыль и иглу? Обычно ведьмы не могут даже прикоснуться к таким вещам.
Лицо звездочёта помрачнело.
– Я не могу ответить на твои вопросы. Я не помню ни её внешнего вида, ни её имени, ни причин, которыми она меня убедила. Поэтому я долгое время опасался худшего: думал, что она хотела отыскать портал для повелителя ведьм. Но она исчезла, врата показались и снова скрылись – и ничего не произошло.
– Я помню, что изготовил для тебя тогда несколько особенно сильных рун от обмана.
– Причиной тому была эта ведьма. Ни руны внизу, на подъёмном мосту, ни те, которые ты оставил здесь, не помешали ей войти. Я долго размышлял, что это значит, и нашёл два возможных объяснения. Первое мне нравится существенно больше. Возможно, она была белой колдуньей.
– Такого не бывает, друг мой.
– Когда-то белые волшебники существовали, если помнишь. Так почему же не быть белым колдуньям? Если колдунья отречётся от чёрного колдовства ради магии драконов, защитные руны на неё не подействуют.
Мастер Маберик затряс головой:
– Всем известно, что тот, кто однажды заключил договор с тёмными силами, не может его разорвать.
– Разумеется, – вздохнул звездочёт. – Поэтому я опасаюсь, что подтвердится моё второе предположение: она нашла способ противостоять действию рун. Не мне тебе рассказывать, насколько губительным было бы, если бы ещё больше ведьм узнало об этом.
– Действительно, – пробормотал лар. – Но, кажется, она пока держит это знание при себе. Что ещё ты помнишь о встрече с ней?
– Лишь обрывки, какие-то проблески, незаконченные фразы, не больше. Я помню ауру страха, окружавшую её.
Мастер Маберик осторожно кивнул.
– Судя по тому, что мы знаем, она искала укрытие. И нет пристанища надёжнее, чем пещера Драконьих врат. А раз колдунья прячется там, значит, она боится действительно могущественного врага. Думаю, она пряталась от самого повелителя ведьм.
– Теперь, когда ты это сказал, я вспоминаю, что в то время во многих местах встречались ведьмы и чёрные колдуны, которые что-то разыскивали, но умело скрывали, что или кого ищут. Множество чёрных магов говорило, что их посылал сам тёмный повелитель. Но почему он преследовал именно эту колдунью?
– Не знаю. Но горячо надеюсь, что это не связано с её детьми. Кажется, она обладает необыкновенными способностями ещё кое в чём. Я говорю о её умении использовать магию драконов, если справедливо то, что ты рассказываешь. И если ей это удавалось, у повелителя ведьм есть все причины искать её.
Тунгаль скрестил руки на груди и посмотрел вдруг очень подозрительно.
– Эти дети… странно, что они тебе повстречались. Парень с виду открыт и прямолинеен, возможно, даже несколько простодушен, и никаких способностей к заклинаниям я в нём не вижу. А с его сестрой я ещё не разобрался.
– Она способная, намного способнее, чем думает. Она – единственная в деревне, кто не поддался искусным уловкам ведьмы.
– Тебя это удивляет? Она же дочь тёмной колдуньи.
Мастер Маберик подошёл к другу на шаг и решительно заявил:
– Это ничего не значит! Её брат-близнец тут же попал под влияние той служанки тьмы, хотя мать у них одна.
Звездочёт мимолётно ухмыльнулся.
– Да, с близнецами такое случается, – сказал он. И снова посерьёзнел. – Возможно, её магия передаётся только по женской линии. Такое тоже бывает. Эта Айрин… Учить её опасно. Что, если во время обучения рунам она познакомится с искушениями тьмы? Что, если какая-нибудь ведьма прельстит её властью тёмных сил?
– Уж как-нибудь прослежу, чтобы этого не произошло! – Мастер рун отвернулся и стал расхаживать по комнате, гневно размахивая руками. – Ни в нём, ни в ней нет и тени тьмы, Хебан! Я бы это точно заметил. Она хочет учиться, получать знания. И у неё есть к тому способности!
Звездочёт смотрел на него, скрестив руки. Потом сухо произнёс:
– Тёмный повелитель когда-то был мастером рун и колдуном и всё же поддался искушению власти. Что, если она захочет пойти по его стопам?
Мастер Маберик остановился.
– Я не вижу никаких предпосылок, даже наоборот. Я не верю в случайности и думаю, это сама хелия привела ко мне эту девушку!
– А если это была не древняя магическая сила, а её тень? Ты подумал об этом? Это значит, что повелитель ведьм умеет обходиться с тенью и путешествовать вместе с ней, использовать её в своих целях.
– Слухи, не более того.
Звездочёт пожал плечами:
– Возможно, но, быть может, было бы разумнее не учить её. Или даже окончательно устранить опасность.
Маберик подошёл к другу. Он был намного ниже звездочёта, но тот отступил на шаг, заметив, что глаза лара сверкают от гнева.
– Ты и пальцем её не тронешь, Хебан Тунгаль! Ты меня понял? И пальцем!
– Твоя ярость, Маберик… ты уже находишься под действием её чар?
– Это…
Лар глубоко вдохнул, его гнев рассеялся.
– Ты знаешь, что это вздор, Хебан. Эта девочка, возможно, намного одарённее, чем все мои ученики до неё. Мы не можем предоставить её самой себе – вот что было бы действительно опасно. Нет, я научу её искусству рун и заодно направлю на правильный путь.
– Ты уже давно никого не учил, и если правильно помню, последний ученик горько разочаровал тебя.
– На ошибках учатся. Но если тебя так занимает судьба этой девчонки, почему ты не спросишь у звёзд, какой путь ей уготован? Я могу даже назвать тебе дату её рождения.
Звездочёт склонил голову набок и протараторил:
– В детстве ей было нелегко, путь её пересечёт привлекательный мужчина, и вскоре ей предстоит принять тяжёлое решение.
Мастер Маберик ошеломлённо уставился на звездочёта. Тот рассмеялся и объяснил:
– Это примерно то, что я могу сказать любому простофиле, который стучится в мою дверь и хочет узнать свою судьбу. Без точного часа и без точного места невозможно дать глубокое толкование, но, может,
