Этого будет достаточно для ее читателей, тех, кто требует немного, а порой и побольше, романтических чувств, после того как со злодеем покончено. Миранда слишком устала, чтобы в этот момент иметь ясное представление о чем-то кроме необходимости безотлагательно закончить эту последнюю главу, чтобы вручить ее мистеру Уоррингтону завтра утром.
Уже сегодня!
Зная, как отчаянно нуждается Миранда во времени для своей работы, Самми изменила время, когда детей укладывали в постель. Она одержала верх над более снисходительными горничными, которые — поскольку это было легче, чем спорить, — скорее были склонны уступить, когда Диана и Джайлс запротестовали, что им еще рано ложиться в такое время.
Как только она поняла, что может начать работать, не опасаясь, что ей помешают, Миранда зажгла свечу, вытащила незаконченную главу и начала писать. Твердо решив закончить роман, она так погрузилась в работу, что, казалось, прошло совсем немного времени, когда она услышала, что к дому подъехал экипаж, а потом шаги Люси, взбегающей по ступенькам.
Миранда поспешно погасила свечу и замерла, надеясь, что запах теплого воска не проник в коридор. Вряд ли Люси, возбужденная событиями прошедшего вечера, его заметит, но как знать. Она не смела пересесть от стула на кровать, боясь нашуметь. Если Люси заподозрит, что кузина еще не спит, ей захочется войти и рассказать все о своем триумфе сегодня вечером. Пока находились юные джентльмены, готовые ей улыбаться и расточать комплименты, — а такие всегда будут, — Люси считала триумфом каждый вечер.
Если она зайдет, Миранда не успеет спрятать написанные страницы. Люси, конечно, заинтересуется и выудит у нее секрет, прежде чем Миранда успеет придумать, почему это она сидит и пишет в такое время, когда она сама говорила, что слишком устала, чтобы выезжать вместе с кузиной.
Как обычно после возвращения с бала, Люси тихонько поскреблась в дверь, и Миранда задержала дыхание, пока та не решила, что уже, должно быть, слишком поздно, чтобы застать кого-нибудь бодрствующим, особенно свою провинциалку-кузину. Миранда посидела еще некоторое время не шевелясь, после того как затихли вдали шаги Люси, боясь, что та передумает и вернется ее будить.
А так случалось уже дважды, и результаты были почти катастрофическими, потому что в обоих случаях Миранда писала и едва успевала убрать с видного места исписанные страницы вместе с еще дымящейся свечой. От испуга, что она чуть было не попалась, Миранда с трудом заставила себя разделить радость Люси по поводу ее триумфа в тот вечер.
Наконец, удостоверившись, что Люси благополучно улеглась в постель, она вновь зажгла свечу и снова начала писать. Последняя страница была так исписана и исчеркана, что было почти невозможно ее прочесть. Разозлившись, что зря потратила время, она скомкала лист и швырнула его в корзинку, но быстро достала его оттуда, тихонько упрекнув себя за такую глупость.
В конце концов, кое-что оттуда можно переписать — ведь не вся же страница испорчена. И даже после этого не годится оставлять этот лист там, где его могут обнаружить служанки.
Она сомневалась, что кто-нибудь из них умеет читать, но в таких вещах нельзя проявлять беспечность. Ни Марта, ни Сью не похожи были на любительниц порыться в бумагах из ее мусорной корзинки, но одна из них могла оказаться достаточно любопытной и показать страницу кому-нибудь, чтобы узнать, что же там написано.
— Посмотрим, на чем я остановилась. — Она некоторое время перебирала разложенные на столе листы, пока не нашла тот, что нужно, лежавший точно там, где ему и полагалось. Решив, что он не слишком исчеркан, Миранда прочитала последнюю строчку и начала переписывать испорченную страницу:
Элизабет закричала от ужаса, когда безумец повлек ее еще дальше во мрак пещеры. Никто и никогда не заходил сюда так далеко. Как кто-нибудь сможет отыскать ее, прежде чем негодяй осуществит свои гнусные намерения, как и угрожал?
И словно в ответ на ее мольбы, она услышала любимый голос, донесшийся издалека: «Элизабет, я пришел спасти тебя. Откликнись же, любовь моя. Где ты?»
«Я здесь, в пещере. Не знаю, точно, где мы. Дальше от входа, чем когда бы то ни было. Здесь много поворотов. Это ужасное место; он так ужасен. Ах, Роджер, спаси меня! Спаси меня!»
«Будь мужественна, моя дорогая, я найду тебя».
Когда Роджер вступил в круг света, бросаемого дрожащим пламенем свечи, негодяй быстро оттолкнул Элизабет в сторону и в упор выстрелил в соперника. Роджер рухнул к ее ногам.
«Нет, — вскричала она, — ты не должен…»
Она шагнула к нему, но тут раздался еще один выстрел, и Элизабет медленно опустилась на бездыханное тело своего возлюбленного.
Голова Миранды ударилась о стол с такой силой, что она открыла глаза и несколько мгновений соображала, где она и что произошло. По всей странице виднелись чернильные брызги от выпавшего из ее разжавшихся пальцев пера, которое лежало возле шипящей свечи. Она быстро зажгла другую свечу, вставила ее в подсвечник и потерла синяк на лбу.
Если б только она могла поспать часок-другой, перед тем как закончить свой роман, на кровати! Там так удобно. Слишком удобно. Она знала, что стоит ей только лечь в постель, и она ни за что не сумеет встать достаточно рано, чтобы успеть выехать из дома до того, как встанут остальные. Надо бодрствовать. Надо закончить эту главу!
— Что ж я там понаписала? — спросила она себя. — Ни в коем случае нельзя было позволять ему убить Роджера и Элизабет. Этот злодей не должен одержать победу, этого просто нельзя допустить. Читатели не примут этого! Даже если он выглядит так, как Джонатан. Неужели я поэтому позволила ему выиграть схватку? Как бы то ни было, это невозможно. И потом, ни у того, ни у другого не должно быть пистолетов. Я вообще не знаю, изобрели ли их уже к тому времени. Схватив лист бумаги, она прочла последние строки, которые написала перед тем, как ее сморил сон. Ни единого слова из той ужасной финальной сцены на бумаге не было. Ей все это примерещилось! Она придвинула бумагу к себе поближе и начала снова:
Элизабет в ужасе закричала, когда безумец повлек ее еще глубже в таинственный мрак пещеры. Никто и никогда не заходил в нее так далеко.
Каким путем они шли? Кто ее сможет здесь отыскать?
И словно в ответ на ее мольбу о помощи, она услышала голос Роджера, обращенный к ней: «Элизабет! Я иду. Где ты?»
«Я здесь, в пещере. Я не знаю, где мы находимся. Мы так часто сворачивали, что я не могу сказать тебе, как до меня добраться. О, Роджер, спаси меня! Спаси меня! Мне так страшно. Он совсем не тот, кем мы его считали».
