на колёса, и она снова покатилась вперёд.
И как древесников бить? Это же просто какое-то скопище палок, ветвей и листьев! Слепящую гранату-то хотя бы куда кидать? Резать плети? Но они такие быстрые, а я уже устала. В одного из монстров, который был ближе всех к каравану, ударил огненный шар. У Малкира полный набор генасов, кажется. Почему они не атаковали раньше? Ладно, раз не знаю, что делать с древесниками, буду бить жнецов.
Плеть, плеть, плеть, щит… Великие силы, я больше не могу. Даже плети трудно создавать. Да и воды под рукой у меня уже почти не осталось.
Ферагены и маагены атаковали древесников, хлеставших узловатыми плетями куда ни попадя. От ударов живых лоз и волн камней сотрясалась земля. Какие живучие! Несколько огненных шаров ударили в конечность одному из них, и она с треском повалилась на землю. Жнецы рядом резко сменили направление и облепили упавшую часть древесника.
Э-э-э… Точно: даже Твари любят смолу! Это здорово помогало каравану: как только от древесника отрывался кусок, все звери неслись туда. Но сами древесники… Стоило лишить одного из них конечности, как начинала формироваться новая. Хорошо, что их это замедляло, и они не пускали плети так часто. Стало чуточку легче…
— Змееклювы!
Рано радовалась. Из мрачных Чащ выползали огромные змеи с длинными клювами. Неожиданно пёстрые и яркие, они скрылись в чёрном дыму и выскочили снова, поредев числом. Волна камней сбила первых, но следующие бросились к всадникам, на которых замерцали щиты. Люди встретили змей сталью, камнями и огнём.
Прямо справа Айнар рубил топором по пёстрой чешуе. А немного позади летал чуть изогнутый меч Малкира, уже давно покрытый кровью.
— Слева! — раздался внезапный крик.
Предки, стена кончилась! С той стороны караван атаковала ещё одна орда змееклювов вперемешку со жнецами. Замерцали щиты, земля ощерилась ледяными копьями, но змеи смогли достать колонну. Две повозки опрокинулись и скрылись под клубком гигантских гибких тел вместе с возницами и лошадьми.
Воды в обоих бурдюках совсем ничего. Я вобрала в себя остатки, чтобы чуть восстановиться.
Вдруг в Тварей на флангах откуда-то полетели стальные копья, огненные шары и камни. Форт! Ещё немного, совсем чуть-чуть! Ворота уже медленно открывались. Я посмотрела назад. Малкир был там, в самом конце обоза. Он ехал близко к раненому всаднику, поддерживая того, чтобы не упал.
На моих глазах земля внезапно вспучилась, и вырвавшиеся из неё лозы смели хвост колонны.
Глава 4. Отвлечься от всего
Выйти наружу они не могли.
У Геррета, сколько он ни пытался, не получалось снять со льда замыкание силы. И ни Ирма, ни Фар вообще не понимали, что это такое. Коротышка хотел пробить каменные стены силой, но Фаргрен его остановил. Что бы ни творила ледяная ведьма, она делала это не просто так.
Так или иначе, теперь они сидели взаперти, в центральной камере с Араной, куда перетащили и близнецов с писклявкой.
— Что такое замыкание силы? — спросил Фар, стараясь хоть как-то отвлечься от… Всего.
— Это… Приём, который позволяет отпустить, например, лёд и не тратить сил на контроль. Не просто оставить, иначе лёд будет таять или кто-то другой сможет управлять им, а… Короче, сделать так, чтобы сила работала как бы сама по себе. Сложный приём. Даже у меня не всегда получается.
Геррет позволил втянуть себя в разговор, чтобы тоже отвлечься от всего.
— Она такие вещи вытворяет… — пробормотал он, очевидно, имея в виду Мильхэ.
— Что она сделала с теми людьми? Как остановила?
— Да не знаю я! Правда, слышал ещё в академии, будто иллигены могут брать под контроль чужое тело, используя воду в нём. Вроде того, как целители-иллигены управляют кровью. Но я не знаю никого, кто так умел бы. И не слышал ни об одном случае. За такое по головке не погладят. И этому не учат. По крайней мере, в людских академиях. Мильхэ говорила, у неё был хороший учитель. Кто, интересно знать? Кто научил её такому?! — сказал он мотнув головой на Лорина.
— Эльфы многое хранят в тайне, может, у них это в порядке вещей, — предположил Фаргрен, глядя на Ирму.
Она сидела совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Сидела около Рейта и тихонько плакала. Над ним висел, будто маленькое солнце, янтарный шарик замороженного снадобья. Мильхэ сказала дать его Рейту, если тот очнётся. Но очнётся ли? Даже Лорин, который, по словам той же Мильхэ, был теперь живее брата, ещё не приходил в себя.
«Дурочка, зачем же ты пошла с нами?» — подумал Фар и погладил сестру по голове.
Впервые она не отшатнулась, не отдёрнулась. Просто затихла на мгновение, а потом опять всхлипнула.
— Ничто не сближает так, как общие неприятности, — внезапно сказал Геррет, глядя на них.
Фаргрен кривовато усмехнулся. Ледяная ведьма, чтоб её.
— Вы это о чём?
Твари чащобные, Ирма наконец заговорила! Теперь и её можно отвлечь от всего. Наверное.
Они рассказали, как Мильхэ убедила близнецов не убивать напарника, который неожиданно оказался немного хвостатым.
— Почему все ненавидят оборотней? — спросила Ирма. — То есть почему люди их ненавидят?
Вопрос на сотню склянок смолы древесника и тысячу печёнок змееклюва.
Фаргрен решил, пусть лучше Геррет объясняет. Какую воспитательную беседу он провёл с близнецами в Дубках!
— Как минимум по той причине, по которой ты лишилась семьи.
— А почему оборотни не забирают сирот себе? Почему они ходят среди людей и… — Ирма покосилась на брата. — И плодятся. Собираются в стаи, грабят, убивают и всё такое? Байки ходят одна страшнее другой.
Фару аж челюсти свело. Почему ар-вахану ведут себя как звери? Почему большая часть их думает, будто им ничего другого не остаётся, как стать такими, какими их считают? Это вопрос уже на тысячу склянок смолы.
— Старая проблема, — вздохнул Геррет. — Как говорил один мерзопакостный бородатый дед, беда в том, что все… Тьфу, не скажу я так хорошо, как он. Короче, все думают как? Вот тебя ударили, значит, ты можешь ударить в ответ. Тебя обругали, значит, ты имеешь право сделать так же. Вот и выходит: оборотень убил, убил человек, а, значит, оборотень снова убивает и так далее. Замкнутый круг. Кто-то скажет, всё не так просто, и может быть, так оно и есть, но очаг проблемы, думаю, именно в этом.
— Ладно, это понятно, — как-то легко согласилась Ирма. — Но почему оборотни не забирают сирот?
— Из-за таких, как Фар, да? — Геррет глянул на него. — Боятся, что пришлый оборотень умудрится уничтожить всё племя.
Фаргрен вздохнул, вспомнив Да-Раат. Там
