жизни: не ждать.
Отщелкнув ремень, привстаю на сиденье и тянусь к его губам сама. Целую. Глажу щеки. Чувствую, как к горлу подступают слезы перенапряжения из-за всего происходящего.
– Хорошей дороги тебе.
Шепнув, прижимаюсь к губам еще на секунду и быстро выскакиваю.
Не оглядываясь, тороплюсь прочь.
Я очень благодарна ему за всё, но сама перед собой обязана доиграть идеально. Это мой сольник.
Глава 27
Прошло два с половиной месяца
Андрей
– Андрей Павлович, там снова Павленков звонил, очень просит поставить его законопроект на ближайшее заседание комитета.
Несменная на протяжении вот уже десяти лет глава секретариата комитета финансовой политики Марина Константиновна заглядывает после стука в мой новый кабинет и смотрит, немного приподняв по-сучьи оформленные брови.
Она молодец. Не просто так занимает свое место при всех главах и на протяжении уже третьей каденции. Опытная. Умеет и договориться, и принцип выдержать. Я тоже менять ее не собираюсь. Первым делом, когда занял новый кабинет, заручился лояльностью секретариата. Нож в спину ждать не хочется. Хочется работать.
Мне. Марине. И Павленкову тоже.
– Если очень просит – поставим.
Марина кивает, принимая мое не самое сложное в этой жизни решение.
– Только скажи ему, чтобы сам пришел, а не отправлял помощников. Пусть объяснит, зачем государству нужна обязательная ESG-отчетность при эмиссии обычных акций, а мы послушаем.
Не споря, Марина выходит из кабинета, чтобы перезвонить из приемной и порадовать Павленкова.
А я на какое-то время отвлекаюсь от чтения последней внутренней социологии, откидываюсь на спинку кресла и смотрю в окно.
Я уже месяц, как совершенно свободный человек. Разведенец, если так говорят. После скандала с видео Ксюше было сложно кого-то в чем-то убедить. Наша войнушка закончилась её закономерным сливом.
Честно говоря, я даже не знаю, с тренером она сейчас или одна, и не интересно. Как рукой сняло. Да и не до бывшей жены сейчас.
На смену эмоционально напряженному лету пришел очень стремительный старт новой парламентской сессии.
На первом же голосовании в зале я получил обещанную должность главы финкомитета. Занял кабинет. Перевел на себя все контакты и дела.
Работы теперь дважды дохуя. Нужно перебросить на кого-то часть партийных дел.
И выборы.
Греческие выборы в конце месяца. И пусть там вроде бы всё предсказуемо, пока они не произойдут и мы не убедимся на бумаге, как будут выглядеть будущие советы и округа, выдыхать всё же рано.
Но я могу с уверенностью сказать, что всё это доставляет мне удовольствие. Я не люблю купаться в личном дерьме, но обожаю находиться в гуще событий. Действовать, вкладываться, отдаваться и видеть результат. Этого мне все сильнее не хватало в роли рядового депутата.
Греческая командировка действительно выдалась очень удачной. Виктор Михайлович не хвалил меня разве что, когда говорил тост на своем юбилее, а так – я получил огромный кредит доверия и чуть ли не место главного советника.
Теперь мы общаемся больше.
Что будет дальше – я плюс-минус понимаю. До конца каденции – три года. Моя задача – обрести достаточный авторитет, чтобы после следующих выборов претендовать уже на министерский портфель.
Не знаю, впопад или нет, но вспоминаю слова одной мелкой козы. Они вызывают кривоватую улыбку.
В президенты мне, конечно, рано, да и нахуй надо. Но поебаться с министром Ленке, возможно, шанс выпадет. Если, конечно, к тому моменту между нами не перегорит.
Опускаю взгляд в мобильный. Листаю переписки вниз, пока не нахожу свою певичку.
Дата последнего сообщения: неделю назад. Это сильно удивляет, потому что мне казалось, что переписывались вот недавно. Но в жизнях столько всего происходит, что время несется стремительно и отчасти даже мимо.
И у меня. И у неё.
У Лены Шамли всё получилось. Скандал был знатный. Отъезд – громкий.
Я знаю это не потому, что был свидетелем, а по рассказам оставшихся на побережье хороших знакомых. Ну и потом уже – с подробностями слушал историю от самой Лены.
Моя помощь не понадобилась. Она всё сделала сама.
Её дядька на нервах даже отлежал в больнице с кризом. Но я надеюсь, на свой счет Лена это не принимает.
Положа руку на сердце, я бы такой хуйней, как она, не страдал. Но в её жилах, видимо, правда течет жаждущая сцены кровь. И я считаю, что она имеет право гордиться тем, как себя отстояла.
В университет поступила. Бюджетница. Учится.
Я уговорил экономическую заочку пока тоже не бросать. Никому ещё лишний диплом не был лишним.
Свой номер дала мне, как обещала. И не только номер. Да.
В конце августа я снова ездил на побережье. Она настроилась бороться за место в общежитии, но я подумал, что от некоторых войнушек ее можно оградить. О ней никто не позаботится, к сожалению. Но почему бы не позаботиться мне?
Снял ей квартиру на год. Сколько она стоит – Лене знать не надо. Но она и не спросила. По ней видно, что пусть молодая, а с умом всё хорошо. Умеет и подумать. И смолчать. И принять. И не навязываться.
В тот приезд я провел в городе три дня. Днем по делам, ночами – с ней. Думал, хотя бы поужинаем куда-то сходим. Нельзя же только трахать девку. Но не успели. Значит, в следующий раз. Если он случится.
Лена не знает, но в её Университет я тоже заезжал. На условиях конфиденциальности и с предоставлением личной депутатской благодарности, которую в будущем можно будет "обналичить" услугой, попросил ректора проконтролировать, чтобы девочка училась без ненужных ей нюансов. Покровителя искать не надо. Ни продюсера. Ни мастера.
Ленка классная, но всё равно в силу возраста наивная. А я хочу, чтобы она подольше пожила в мире, где её несомненный талант развивается без надлома. Надеюсь, собой я её не ломаю.
Именно поэтому с содержанием сложнее. Чтобы ей не приходилось устраиваться на ненужную сейчас работу, предложил найти в университете подружку из приезжих, но денежных. Сдавать ей вторую спальню, а плату за аренду оставлять себе на карман. Когда списывались в последний раз, соседку себе Лена ещё не нашла. Говорит, ждет приезда соседа. Видимо, по подушке.
Я хмыкаю, но билет брать не тороплюсь.
Работы много. Да и шатко всё. Не уверен, что стоит ввязываться и продолжать.
Сажать её на зарплату и по сути в обмен на бабки эксклюзивно трахать мне не хочется. Как и давать какие-то далекоидущие обещания. Я в душе не ебу, как жизнь дальше повернется. Моя и
