мне больно перечеркивать свою жизнь. Я не поверю, что можно совмещать.
Господи, я просто хотела не так!
Я хотела стать кем-то. Влюбиться и полюбить. Замуж выйти. Я хотела осознанно и твердо стоять ногами на земле. А не…
Шестичасовая поездка в первом классе по сути своей – абсолютно комфортна, но меня всё так же качает.
Прямо под поездом меня встречает мужчина в костюме. Доброжелательный и галантный водитель-Михаил.
Усаживает в красивый автомобиль и везет куда-то по столице.
Я никогда здесь не была. Я хотела бы, разинув рот, восторгаться светящимися высотками и масштабом мегаполиса. Но по факту мне всё безразлично.
Михаил заносит мой чемодан в настолько же чужую для меня квартиру, как и всё тут. Отдает ключи и с улыбкой, не задав ни единого неудобного вопроса, оставляет одну в квартире Андрея.
Здесь пахнет им. Только если раньше я дрожала бы от предвкушения нашей встречи, то сейчас дрожу из-за новой вспышки страха.
Пишу ему: «я на месте», а он отвечает быстрым: «+».
Я понятия не имею, что сейчас у него в голове, но и переживать о нем просто не могу. Я не знаю, что делать дальше мне.
Вернуться в Меланфию? Как дядя и пророчил? С довеском в подоле?
Забираюсь в чужой гостиной на чужой диван с ногами и прижимаю ладонь к животу.
Я ничего там не чувствую, но что с этим делать – не имею ни малейшего понятия.
Слышу щелчки в двери где-то через двадцать минут.
Встаю и снова выхожу в коридор.
Андрей заносит вместе с собой в квартиру запах осеннего дождя с улицы и не меньшее напряжение, чем распирает изнутри меня.
Раньше мы тут же набросились бы друг на друга, начали бы целоваться. Обменялись острыми шуточками и, возможно, запоминающимися надолго признаниями, что нам друг с другом хорошо. Но сейчас всё иначе. Мы уже донабрасывались.
Андрей резковатыми движениями снимает пальто, вешает на плечики и подходит ко мне. Тянет на себя за затылок и впечатывается губами в лоб. Я ползу пальцами по ткани рубашки и сминаю ее на спине.
По глазам успела прочитать: там ноль радости. Хотя разве хотя бы кроха была в моих за эти дни?
Оторвавшись, он смотрит в лицо. Мне кажется, новость прибавила ему несколько лет.
– Я не специально… – Шепчу и качаю головой.
– Ты молодец, что сразу сказала мне.
Его похвала всегда доставляла мне удовольствие. А сейчас я не способна его испытывать. Я хочу каких-то внятных слов. Что мне делать? Что делать нам?
Он протягивает мне две коробки с тестами на беременность похожими на те, которые покупала я.
– Сделай, пожалуйста.
– Я уже сделала. Три. Их надо утром… – Объясняю, потому что просто не хочу опять ждать… Надеяться на ошибку… А потом…
Но Андрей настойчив и пусть мягко, но требует:
– Лен, сделай сейчас.
У меня нет сил ни объясняться, ни спорить.
Беру коробки из теплых мужских пальцев и ухожу в ванную.
Не щелкаю замком. Он не вломится. Делаю всё по инструкции. Раскладываю их на красивом темном каменном столе под раковиной и гипнотизирую взглядом, пока не начинает проявляться злосчастная вторая полоска. И с писком не загорается плюс.
Это чертовски предсказуемо, но я расшатана и сдержаться не могу. Пытаюсь закрыть рот рукой, но всхлипы все равно прорываются.
Из глаз натурально ручьями начинают стекать слезы.
Я плачу достаточно громко, чтобы Андрей вошел без стука.
Отворачиваюсь, чтобы не видеть его лица, когда сам увидит тесты. Прячусь в руках и просто плачу, давая ему возможность тоже принять.
Через какое-то время чувствуя руки на плечах, разворачиваюсь и повисаю на шее. Мне надо прижаться. С кем-то это в очередной раз пережить.
Его сердце работает навылет. Он несколько раз громко сглатывает, пока я мочу его рубашку признаками своего отчаянья.
Но Андрей молчит и позволяет мне топить себя в слезах. Не знаю, сколько: несколько минут или десятков.
Сжимает плечи и усаживает на крышку подвесного унитаза.
Я многое отдала бы, чтобы впервые попасть в его квартиру не так. Я же, бывало, лежала ночами у себя в кровати и мечтала. О нашей следующей встрече. О том, что он пригласит меня к себе. Не навсегда, конечно. Навсегда я сейчас и не хочу. Но просто выходные вдвоем провести. Погулять может быть. Сходить на оперу. Я всегда очень хотела.
И я бы восторгалась красотой интерьера в его квартире. Подколола бы вопросом: это он тут всё придумывал или бывшая жена?
А сейчас я сижу на дорогущем, наверняка, унитазе и пытаюсь хотя бы не так откровенно заикаться под трезвым-трезвым мужским взглядом.
Андрей ведет от моих плеч вниз. Садится на корточки и сжимает мои руки в своих.
– Можешь слушать сейчас, Лен?
Киваю. Да. Не просто могу, а нуждаюсь.
– Попробуй успокоиться, хорошо?
Киваю активнее. В тишине делаю несколько глубоких вдохов и выдохов.
– Ни ты, ни я не планировали этого ребенка.
Я перестаю плакать и смотрю в глаза Андрею в надежде найти там ответы на свои вопросы. Потому что сама не справлюсь.
Как это всё получилось? Господи, как?!
Наши жизни шли параллельно. Ни любви. Ни общих планов. Сладкое послевкусие и мысли о возможном продолжении ни к чему не обязывающих встреч.
Откуда сейчас на углу раковины в его ванной лежит тест с двумя полосками, а я цепляюсь за уверенность в его глазах, как за общую?
– Я не вернусь в Меланфию. – Озвучиваю свой, пожалуй, главный страх и мотаю головой. Андрей хмурится сильнее.
– Не вернешься, Лен. Это точно. Не вернешься.
А что тогда?
Сама отвечаю и по спине бежит холодок. Мне страшно до колик, но и не спросить я тоже не могу.
– Ты предлагаешь мне аборт? – Произнесенное вслух звучит страшно. Пойти на аборт я тоже не смогу. Моя жизнь разрушена. Мои мечты. Планы. Надежды. Это всё спущено в унитаз. Но это не значит, что я смогу быть циничной настолько, чтобы сделать аборт.
На глаза опять наворачиваются слезы. Кусаю губы, чтобы отвлечься на боль.
– Нет. Аборт я не предлагаю. Давай заключим новый договор, Лена.
– Какой?
– Мы распишемся. Ты переедешь ко мне. Ребенок родится в официальном браке. Я его признаю. Дам свою фамилию. Всё, что нужно, дам. Не обижу ни тебя, ни его. Составим легенду. Сделаем нашу историю красивой. Я обеспечу тебе благополучие и спокойствие. Ты мне – поддержку.
–
