готов. Теперь я был почти завершенным…
Воздух вокруг пах грозой, насыщенный электричеством и запахом озона. Энергия Первых, разлитая в битве, висела в пространстве, как густой туман, тянущийся к своему источнику — к Сердцу, спрятанному за слоями защит. Раньше пробиться туда было невозможно. Печати менялись тысячу раз в секунду, их узоры переплетались в бесконечном танце, а магия Первых отравляла любые попытки, словно ядовитый газ, разъедающий плоть и разум. Я помнил свои прошлые неудачи, когда я, как слепой крот, бился о непробиваемую стену, теряя силы и время.
«Нужен был ключ, — подумал я, ощущая, как энергия Богов пульсирует в моих жилах. — Их же сила, их страх…»
Теперь ключ был у меня в руках. Я поднял ладонь, и пространство вокруг забилось в конвульсиях, словно живое существо, сопротивляющееся моему прикосновению. Воздух загустел, стал тяжёлым, как ртуть, и я почувствовал, как реальность трещит по швам.
Приказ: Слияние.
Энергия Богов слилась с моей волей, как два потока, встречающиеся в одной реке. Она была чуждой, но я подчинил её, заставил течь туда, куда нужно мне. Моя ладонь вспыхнула, и пространство передо мной разорвалось, как ткань под лезвием. Портал вспыхнул — не привычным синим, а чёрным, как бездна. Его края пульсировали, словно рана в самой реальности, а за ним виднелся мир из белого мрамора, где находилось Сердце Мира Первых — чёрная сфера, пульсирующая украденной жизнью.
— Наконец-то, — прошептал я, чувствуя, как моё сердце бьётся в унисон с этим пульсом. — Ваш долгий сон окончен.
Я шагнул в разлом. Воздух вокруг меня сгустился, стал тяжёлым, как вода, но я прошёл сквозь него, как нож сквозь масло. Мир Первых был небольшим. Всяко меньше тех, в которых я уже бывал. Он был окружен теневым куполом. Его стены уходили ввысь, теряясь в космической темноте. Где-то вдалеке я чувствовал сферу. Она была живой, её поверхность переливалась, как масляная плёнка на воде, а внутри пульсировали миллионы огоньков — жизни, которые были украдены, вырваны из своих миров.
— Что ж, вернем наворованное!
* * *
Тронный зал был залит мягким светом, пробивающимся сквозь витражные окна. На стенах — гербы великих родов России, а в центре, за массивным дубовым столом, сидели члены государственного совета. Анастасия, одетая в строгое платье с золотой вышивкой, сидела рядом с отцом, Николаем Годуновым. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая тревога.
Борис Годунов, император России, сидел во главе стола. Его взгляд был твёрд, как сталь, а голос — спокоен, но властен.
— Экспансия мира монстров продолжается, — он разложил перед собой карту, испещрённую красными отметками. — Мы уже захватили земли за Иным Уралом. Наши войска сдерживают неразумных тварей, но ресурсы на исходе. Нужно взять паузу.
Андрей Годунов, младший брат, сидел напротив Анастасии. Его глаза блестели озорным огоньком, а на губах играла лёгкая улыбка.
— Может, просто предложим им чаю? — он шутливо поднял бокал. — Вдруг они просто злые от голода?
— Андрей, — Николай Годунов строго посмотрел на сына. — Это не время для шуток.
— Простите, отец, — Андрей притворно вздохнул, но улыбка не исчезла.
Анастасия молча наблюдала за обсуждением, её мысли были далеко. Она чувствовала, как внутри неё что-то шевелится — словно давно забытая мелодия, которая вот-вот зазвучит вновь.
— Анастасия, — Борис обратился к ней. — Твоё мнение?
Она вздрогнула, словно её разбудили.
— Я… — начала она, но вдруг воздух в зале дрогнул.
Перед ними возникла проекция — огромный голографический экран, на котором разворачивалась битва. Глеб, с мечом в руке, сражался с десятью Богами Первых. Его движения были стремительными, как молния, а клинок оставлял за собой шлейф огня и льда.
— Это… Глеб? — Анастасия вскочила с места, её сердце заколотилось.
— Да, — Николай Годунов сжал кулаки. — Он сражается с теми, кто угрожает всем мирам.
Анастасия не могла оторвать взгляда. Она видела, как Глеб парирует удары, как кровь стекает по его лицу, как он поднимается после каждого падения. Её сердце сжималось от страха и гордости одновременно.
— Он справится, — Андрей положил руку на её плечо. — Твой муж — настоящий герой.
— Но он может погибнуть! — в её голосе прозвучала дрожь.
— Глеб не из тех, кто сдаётся, — Борис сказал твёрдо. — Он знает, что делает.
Анастасия закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё что-то пробуждается. Дух Мирры, долгое время дремавший в глубинах её сознания, начал просыпаться. Воспоминания хлынули потоком: их первая встреча, их битвы, их любовь, которая пережила века.
— Мирра… — прошептала она, и её голос стал глубже, увереннее.
— Анастасия? — Андрей нахмурился, заметив перемену в её глазах.
— Я… я помню, — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то древнее, мудрое. — Я помню всё.
Два сознания — Анастасии и Мирры — слились в одно. Она чувствовала себя более целостной, чем когда-либо. Любовь к Глебу, которая и раньше была сильна, теперь стала всепоглощающей.
— Он вернётся, — сказала она, глядя на проекцию. — И я буду ждать его.
— Ты уверена? — Николай Годунов смотрел на дочь с беспокойством.
— Да, — она кивнула, и в её глазах горел огонь, который не мог погаснуть. — Мы прошли через слишком многое, чтобы потерять друг друга сейчас.
Андрей улыбнулся, но на этот раз его улыбка была искренней.
— Ну что ж, тогда остаётся только пожелать ему удачи. И тебе, сестра.
Анастасия снова посмотрела на проекцию. Глеб, израненный, но непобеждённый, стоял над поверженным врагом. Её сердце наполнилось гордостью и любовью.
— Возвращайся ко мне, — прошептала она, и её слова, казалось, долетели до него сквозь пространство и время.
Глава 19
Истинный мир Первых встретил меня бесконечными изменениями. Я шагнул в это место, и сразу же почувствовал, как реальность вокруг меня изгибается, словно живая. Струи света извивались, как змеи, обвивая пространство, а земля под ногами то становилась твёрдой, как кристаллическая решётка, то растекалась в туман, словно пытаясь ускользнуть от меня.
А небо… Чёрт возьми, это было не небо. Оно смотрело. Миллиарды глаз-щелей, мерцающих как звёзды, следили за каждым моим движением. Я плюнул вверх — слюна зависла, превратившись в стеклянную сферу с трещиной в центре.
Воздух гудел на низкой частоте, и этот гул отдавался в моих костях, как будто кто-то вбивал в них гвозди. Я шёл вперёд, стиснув зубы. Моя Власть, обычно незыблемая, здесь дрожала, словно зажатая в тисках. Но я чувствовал — Сердце было где-то рядом. Оно билось, как загнанный зверь, прячась за слоями искажённой реальности.
Я шагал по равнине, где камни дышали — их поверхность пульсировала, выпуская клубы ядовитого пара. Воздух густел, цепляясь
