Читаем без скачивания Джонни Оклахома, или Магия массового поражения - Сергей Шкенёв

Граф Форбарра, в этом случае исполнивший обязанности секретаря и писаря одновременно, помахал бумагой, давая высохнуть чернилам, и спросил:

– Война, как я понимаю, откладывается?

Сэр Джеронимо улыбнулся:

– Это почему же? Мы начнём партизанские действия.

– Какие? – удивился незнакомому слову граф.

– Чуть позже узнаешь. А пока вызови в Лютецию Оклендхайма-старшего и риттера фон Тетюша.

– Фон Тетюш вряд ли сюда приедет, – усомнился Форбарра. – После того как ты его чуть не казнил…

– Так не казнил же!

– Случайность.

– Случайность? Ты где её увидел? Фридрих, ты меня огорчаешь.

Замок Оклендхайм. Неделю спустя

Нельзя сказать, что победа над целым хирдом досталась графу Людвигу дёшево – гномы разорили все деревни вокруг замка, вырубили сады, пожгли амбары с зерном нового урожая, загадили пруды, вытоптали виноградники… Слишком неожиданно появились здесь коротышки. И это после того, как вассалы Оклендхайма-старшего совместно с ополчением Окленда уничтожили два десятка мелких шаек – люди успокоились и даже немного расслабились. И тут такой щелчок по носу!

Хвала Небесным Богам, что разведка смогла вовремя донести о приближении хирда, так что люди успели уйти под защиту крепких городских и замковых стен. Только вот имущество, домашнюю скотину и всё прочее хозяйство пришлось бросить на произвол судьбы. Как выяснилось, в этом случае судьба предпочла повернуться задницей.

А теперь граф Оклендхайм возмещал крестьянам понесённые убытки, чем приятно удивил самих пострадавших и поразил невиданной щедростью население города Окленда.

– Следующий! – Риттер фон Тетюш махнул рукой, вызывая из толпы очередного бедолагу. – Как зовут?

– Ноттолио сын Чубысов, ваша милость! – низко поклонился рыжий детина. – Я мельник из деревни Роснановки.

Риттер с непонятной ухмылкой сверился с лежащим на столе списком и кивнул:

– И каковы же твои убытки, Ноттолио?

Рыжий ещё раз поклонился и принялся перечислять, загибая толстые пальцы:

– Так это, значицца, ваша милость… мельницу мою как есть сожгли-порушили супостаты. Восемь марок на строительство потратил! Бычка ещё увели. Шесть бычков, двенадцать коров стельных да две дюжины овец. По нонешним ценам, ваша милость, ещё на три с половиной марки выходит. Итого ровным счётом четырнадцать марок, две гривенки и одиннадцать эскудейро с тремя грошами.

В толпе кто-то охнул, поражённый аппетитами мельника, но фон Тетюш не повёл и бровью:

– Грамотен?

– А как же, ваша милость! В нашем деле без этого нельзя.

– Тогда вот здесь распишись. – Риттер ткнул пальцем в бумагу.

– Что сделать?

– Имя своё поставь, дурень.

– Так точно, ваша милость. – Ноттолио дрожащей от нетерпения рукой взял перо и черкнул закорючку в указанном месте. – А когда за деньгами приходить?

– На следующий день после погашения недоимок за двенадцать лет.

Мельник растерянно захлопал глазами:

– Я все подати монастырю братства Маммоны платил исправно. У них всё записано, ваша милость!

– Обязательно уточним, – согласился риттер Сьёрг, недели две назад лично уговаривавший настоятеля ордена вернуть закладные расписки на доходы с деревень. – Но ведь в них было указано, что ты оценил своё имущество в три с половиной гривенки, не так ли?

– А-а-а…

– Так что идите в задницу, милейший Ноттолио. Следующий!

Фон Тетюш развлекался до самого вечера, пока окончательно не разуверился в человеческой честности. Люди вдохновенно врали прямо в глаза, требуя возмещения миллионов голов крупного и мелкого рогатого скота, миллиардов фунтов зерна, великолепных дворцов с фонтанами и лебедями, и были твёрдо уверены, что уж их-то, самых умных и хитрых, нипочём не разоблачат. Изредка встречающаяся честность радовала – ведь даже в навозной куче при определённом везении можно найти жемчужное зерно.

Окончательно разочароваться в человечестве риттеру фон Тетюшу не дал сэр Людвиг, прервавший процедуру:

– Оставьте их, Сьёрг. Пусть дальше разбирается наш кастелян, а у нас найдутся более благородные заботы.

– Воевать и пировать?

– Может быть. Голубиной почтой пришло приглашение в Лютецию на торжества, посвящённые коронации герцога Ланца, то есть его величества короля Джеронимо Первого.

– Что-то он торопится забраться на трон, – хмыкнул риттер.

– А почему бы нет? Стране нельзя без короля, и герцог является не самым худшим вариантом в правители.

– Но вы же были самым непримиримым его противником, сэр Людвиг.

– Вы ошибаетесь, Сьёрг. Да, глубоко ошибаетесь.

– Вот как?

– Моя семья была непримиримым противником предыдущей династии, а я, как известно, чту семейные традиции. Но сейчас совсем другое дело!

– Тогда нужно предупредить Джонни об изменениях ваших взглядов на внутреннюю политику в Груманте.

– Взгляды не изменились, Сьёрг! Изменилась сама политика.

– Ну да, ну да… – согласился фон Тетюш. – Но виконта всё равно нужно предупредить.

– Я так думаю, что в Лютеции мы его и встретим. Надеюсь, они добрались до столицы без приключений.

Глава 25

Оклендхайм-старший немного ошибся – приключений на долю виконта выпало столько, что хватило бы на десятка два рыцарских романов формата in folio. Правда, получились бы они не слишком популярными из-за недостаточно раскрытой, как выражается взыскательный читатель, темы сисек. Честно сказать, эта тема вообще не раскрывалась – присутствие при Джонни невесты со способностями врождённой боевой ведьмы напрочь отбивало у встреченных дам любые мысли о возможном адюльтере. Оно, конечно, правильно… только к окончанию похода Оклендхайм-младший стал каким-то нервным и напрочь утратил чувство юмора. И совсем немного не доехали до Лютеции, как его мрачное настроение нашло себе козла отпущения.

– Ваня, а тебе обязательно нужна эта дуэль? – Норвайский рикс Вован сосредоточенно водил точильным камнем по лезвию старинной секиры, не забывая время от времени прикладываться к кувшину с пивом. – Грохнул бы на месте мерзавца, и все дела. Зачем церемонии разводить?

Джонни промолчал. По его мнению, сразу убивать лежащего без сознания дворянина, которому сам только что разбил бутылку о лицо, немного неприлично. Вот очухается, тогда и можно выпустить кишки наглецу, усомнившемуся в благородном происхождении леди Ирэны. Недоумку ещё повезло, что рыжая ведьма поднималась по лестнице на второй этаж гостиницы и не слышала брошенный в спину сомнительный комплимент.

Рикс неправильно понял молчание друга и предложил:

– Брезгуешь сам, давай я его сактирую. После моей секиры контрольный выстрел не требуется. Думай быстрее, а то сейчас гуся принесут.

Владелец придорожной таверны, в глубине души активно протестовавший против радикального уменьшения поголовья клиентов, сообразил моментально и бросился к очагу, где на вертеле готовилась упомянутая птица. Почтенный мэтр справедливо рассудил, что варвару придётся по вкусу и полусырое блюдо, а с дворянина, буде тот счастливо избежит смерти, можно будет содрать двойную плату. И вообще, по его мнению, не расплатившихся посетителей убивать нельзя. Небесные Боги этого не одобрят.

– Нет, Вова, – покачал головой виконт и выплеснул на недвижимое тело неизвестного дворянина пиво из кувшина. – Этого франта я вызову на поединок по всем правилам. Всё-таки мы скоро приедем в столицу, и пора привыкать к соблюдению этикета. Зря, что ли, меня учили столько лет?

– Ах вот это зачем, – с облегчением выдохнул норваец и разорвал печёного гуся пополам. – Сугубо в утилитарно-практических целях… тогда одобряю.

– А я категорически против, – заявил барон Мальборо. – Нельзя растрачивать талант на пустяки. А потом… вы представьте, сэр Джонни, какая это будет потеря для магической науки, если проходимец вас убьёт?

– Меня? – удивился Оклендхайм-младший. – Да никогда.

– Не будьте слишком самоуверенны, юноша! Истории известны случаи, когда искуснейшие бойцы проигрывали заведомо слабейшим противникам из-за несерьёзного к ним отношения. Вспомните хотя бы дуэль графа Давида фон Джеруслема с маркизом Эрнандо де ла Голиаффи. Сэр Давид выжил в Маккавейской бойне, пережил осаду Эразма Сигрийского и уцелел при взятии Брешии трансваальцами… да он бы одной левой мог зарезать провинциального маркизёнка с парадным мечом. Но поскользнулся на гнилом яблоке и пропустил простейший прямой укол в шею. А всё почему?

– Да, почему? – поддержал беседу норваец.

– Самоуверенность его подвела!

Рикс почесал бритый наголо затылок прямо половинкой гуся, пожал плечами и кивнул занятому похлёбкой с бараньей требухой слуге:

– Стефан, обыщи товарища.

Тот недоумённо захлопал глазами:

– У меня здесь нет товарищей, ваша милость. А если вы подразумеваете тех купцов… Врут они, ваше норвайское сиятельство! Как есть врут! Неужели можно подумать, будто я способен жульничать при игре в кости? Тем более они сами предложили поставить на кон целую марку.