Если бы взглядом можно было убивать, я бы был давно мёртв. Вся комната пропиталась его ревностью. Скоро слухи о нас пойдут. Обожаю быть в центре сплетни!
— Леонель, — устало вздыхаю и закатываю глаза, но внутри что-то всё равно теплом щекочет. — Это была не ревность. Алард привык контролировать ситуацию. А со мной это не всегда удаётся. Да и ты вывел его из равновесия своим болтливым языком.
— Ошибаешься. Аларда просто так вывести из равновесия невозможно, — хмыкает блондин. — Это была самая настоящая ревность. Не веришь, проверим. В следующий его визит я тебя поцелую.
— Если дотянешься, — хихикаю и швыряю в него полотенцем.
Мужчина ловко ловит одного рукой и довольно ухмыляется.
— Смотри-ка, прогресс на лицо. Координация почти как у здорового.
— Значит, завтра назначу тебе упражнения стоя у брусьев.
— Учитывая, в какие позы ты любишь ставить нас, я даже не буду возражать, — тут же находится с ответом этот паяц.
— Почему мне кажется, что реабилитация с тобой — это форма кармического наказания? — закончив с массажем, съезжаю с его задницы и поправляю тунику.
— Потому что ты начинаешь понимать, что я неотразим. Пугающе обаятелен. И бесконечно саркастичен. К тому же я бедный, покалеченный аристократ с трагичной историей. Это всегда работает, — выдаёт многозначительно.
— На кого работает? — хмыкаю, обходя пациента.
— На тебя, например.
Я останавливаюсь и удивлённо хлопаю ресницами. Лео широко улыбается и поигрывает бровями.
— Нет, Леонель. На меня работает честность. Открытость. И меньше вот этого, — обвожу воздух вокруг его головы. — Театр одного язвительного лорда какой-то.
— Лорд? Уже прогресс! Вчера был «вредный больной». Записываю как продвижение в отношениях, — кряхтя, поднимается на руках мужчина.
Подхватываю его под мышки и помогаю перевернуться.
— В каких ещё отношениях? — спрашиваю, устраивая удобнее и протягивая рубашку. — У нас с тобой только один официальный статус. Лекарь и пациент.
— Ага. Пока, — кивает он и подмигивает.
Покачав головой, отворачиваюсь. И всё же улыбаюсь.
— До завтра, Лео.
— А растяжка? — останавливает блондин.
— Завтра. Я устала, да и ты перенёс болезненную светотерапию.
— Что ж, пока, — соглашается он.
Впервые мы расстаёмся почти друзьями.
Спускаюсь в холл и заглядываю в гостиную. Дабы попрощаться с Мирой. Но вижу Ташу, пришедшую в гости, и останавливаюсь.
— Привет, я за тобой приехала, — выдаёт блондинка, вскакивая. — Съездим к месту будущего храма. Сегодня будут сносить все постройки, и Орэт просил приехать, дабы ты посмотрела, может, что-то захочешь оставить.
— Конечно едем, только я напишу Гильермо, — соглашаюсь я.
— Может, пообедаете сначала? — предлагает Мира.
— Нет, спасибо. Мне теперь не терпится увидеть резиденцию того герцога, что отдал своё имение под храм, — отказываюсь я. Таша говорит, что поела дома.
Мы спешно прощаемся с Мирабеллой и выходим из гостеприимного дома. По дороге к будущему храму пишу мужу, чтобы не волновался и спокойно работал. Встретимся дома.
Когда мы подъезжаем к резиденции, сердце замирает. За коваными воротами величественное строение. Камень, покрытый мхом. Башни с узорными шпилями. Арки, террасы, балконы, вьющиеся розы по стенам. Территория действительно огромная и абсолютно живая. Замок находится в центре настоящего парка. Фонтаны всё ещё работают, а зелени так много, деревья многовековые и раскидистые, кустарники и цветы в клумбах.
— И не жалко герцогу Кастильскому отдавать такую красоту? — бормочу, выходя из кареты.
— Радгар не по своей воле это сделал, — отвечает Таша, оглядываюсь недоумённо на подругу. Она продолжает: — Он обманул Аларда, предал, обратившись к дроу. Хотел получить власть и силу. И король наказал его, отобрав титул, земли и волю.
— Волю? — непонимающе переспрашиваю.
— С помощью Ромы он превратил его в своего безвольного слугу, — вздыхает Натали.
— Ясно.
К нам спешат архитекторы. Орэт и Иннтариэль. И тема меняется. Орэт забирает под своё крыло жену, а я оказываюсь в компании дроу, который воодушевлённо описывает будущую постройку и проводит экскурсию.
— Мы оставим сад, — прерываю его после недолгого осмотра, — и парк. И часть замка. Он станет центром. Храм не должен быть холодным и безликим зданием без истории и прошлого.
Иннтариэль не спорит. А ко мне подходит Таша, сжимает руку и улыбается. Ей нравится моё решение. Переплетаю с ней пальцы, и мы вместе заходим в просторный холл замка.
После долгого обхода мы останавливаемся в бывшей библиотеке герцогского замка. Огромные окна пропускают дневной свет, золотя пыль в воздухе. Передо мной раложенные чертежи, пергаменты с зарисовками, образцы тканей и мозаик.
Два архитектора с командой магов по укреплению конструкций, проектировщиков и двумя девушками-художницами, которые уже сделали пробные зарисовки фресок, стоят над душой, пока я рассматриваю наброски будущего дома.
— Мне не нужен величественный собор, — говорю, откладывая в сторону часть рисунков. — Это должно быть тихое, тёплое место. Куда можно прийти в тёмное время. Когда нужен свет, нужна помощь, нужен приют.
Я провожу пальцами по рисунку на пергаменте. Там — зал с высоким куполом. Стены увиты цветущими лозами, в центре стоит статуя женщины в простом платье, в ладонях бутон розы.
— Вот это мы оставляем и делаем в центральном зале. Такой я её вижу.
— Совсем с ума сошла, — бурчит Иннтариэль, чертя пером по бумаге.
— А вот это точно убираем, — указываю на верхнюю террасу, втиснутую между башнями, и совершенно не слушаю ворчание архитектора. — Мне не нужны дозорные вышки и бастионы. Лучше сделаем открытую галерею с видом на сад.
— Но с точки зрения обороны…
— Я не собираюсь отражать штурм, — перебиваю дроу с улыбкой. — Здесь нужен воздух, свет, цветы. А не бойницы.
Иннтариэль закатывает глаза, но делает пометки. Кажется, привыкает к моим прихотям.
— Сад остаётся. Целиком, — говорю твёрдо. — И парк тоже. Особенно вот этот пруд с каменным мостиком.
— Его можно углубить и осветить изнутри, — вмешивается Орэт. — Будет красиво в ночное время. Будто свет Богини поднимается из воды.
Я киваю воодушевлённо и с улыбкой.
— И розарий. Обязательно.
— Вы уверены, что хотите оставить и старую оранжерею? Её проще снести и перестроить, — тычет на чертёж Иннтариель.
— Уверена. Это память.
— Отлично. Пройдёмся, Верховная, — предлагает Орэт. — Осмотришь ещё раз, может, ещё что дополнишь.
— Конечно.
Мы вновь прогуливаемся
