свету, что ты излучаешь. По тебе.
Вскинув голову, удивлённо смотрю в эти бирюзовые глаза. Пытаюсь увидеть раскаяние или хоть какой-то проблеск эмоций. Но в них только вызов и холодная решимость.
— Ты всегда умел красиво говорить, — грустно улыбаюсь, не опуская голову. — И я когда-то верила этим словам. Сейчас нет.
— Жестокая, — улыбается уголком губ. — Даже не дашь шанса исправить собственные ошибки? Я действительно хотел, чтобы ты осталась. И не только как жрица.
— Поздно, Ваше Величество. Слова были сказаны. Намерения обнажены. Ты использовал своё обаяние, чтобы очаровать и играть как пешкой.
— В тебе я никогда не видел пешку, — качает головой дроу.
— Ты пришёл уговорить меня вернуться? — перебиваю я.
— Это не в моих правилах. Я не буду просить прощения или умолять. Я здесь, чтобы поддержать тебя, — совершенно спокойно отвечает Дарк.
— Не особо верится, — скептически хмурюсь, ища ложь в его глазах. Но мужчина умел прятать эмоции, и сейчас ничего не разобрать. — Архитектора зачем подослал?
— Хочу, чтобы твой дом был самым прелестным во всей Метрере, — впервые искренне улыбается Дарк.
— Это не мой дом.
— Пока… — замечает он. — Я наблюдал за тобой и Алардом…
— Осторожнее, Ваше Величество, — предупреждающе перебиваю.
— Как скажете, Пресветлая, — усмехается Даркрай. — Ты стала сильнее, независимее и увереннее в себе. Я вправду скучаю по тебе, Таня.
Музыка, наконец, стихает. Прикусив до боли язык, первой отступаю на шаг назад, разрывая нашу слишком тесную связь. Дроу, как подобает партнёру, склоняет коротко голову. Отвечаю тем же кивком и, круто развернувшись, практически сбегаю под бок к Гильермо, оставив правителя чужого королевства в центре зала.
Муж провожает в трапезную. Натали с Мирой о чём-то щебечут. Но я их не слышу. Никого не слышу. Их голоса, как и шелест платьев, звон бокалов и цокот каблуков, сливается в фоновый шум. Меня основательно потряхивает после встречи с Даркраем. Все эти дни и недели я думала, что забыла его. Что отпустила. Но стоило нам пять минут пробыть почти наедине, как навалилось всё. И воспоминания, и чувства, и тот трепет, который я всегда ощущала рядом с ним.
Я скучала по нему. Я скучала по его голосу. Тихому, твёрдому, спокойному. По его тьме. Монументальной и защитной. По его холоду. Что остужал мои эмоции.
Гильермо доводит до главного стола, возле которого уже стоит Алард. Правитель, кивнув, двигает оба стула. Свой и мой. Ну да. Вечер в честь меня. Логично, что я буду сидеть рядом с ним. Натянуто улыбнувшись, присаживаюсь первой. Король садится рядом, а с другого бока на небольшом расстоянии располагается муж мой родненький.
— Хороший танец, — чуть подавшись ближе, начинает беседу Алард, пока трапезная заполняется гостями.
— Вы специально отступили? — набравшись смелости, спрашиваю. Ведь помню, что шли они вровень.
— Решил дать вам возможность пообщаться.
— Честно говоря, я боялась, что вы с Даркраем устроите сцену, — нервно хихикаю.
— О дорогая Пресветлая. Правители не дерутся за женщин, — усмехается Алард. — Они делают так, чтобы женщины сами выбрали, кому стоит остаться рядом.
— Очень разумно.
Мы несколько долгих секунд смотрим друг на друга с улыбкой. Опомнившись, первая отвожу взгляд и краем глаза замечаю Даркрая. Он занимает место чуть поодаль, ближе к дипломатам и двум незнакомым мне королям. Отворачиваюсь к мужу и понимаю, что Гильермо тоже следит за моим общением с правителем. Кажется, дома меня ждёт разбор полётов.
Ужин начинается: блюда следуют одно за другим — нежное мясо, поданное в лепестках карамелизированного лука, травяные пирожки, охлаждённые фрукты в мятном сиропе. Орэт задаёт лёгкий тон беседе, рассказывая свежую байку о каком-то посланнике, перепутавшем храм богини с оранжереей.
Слуга меняет тарелки, подаёт главное блюдо. За столами разговоры гулко разносятся, смех, звон бокалов — всё как и положено королевскому празднику. Но я всё чаще ловлю себя на мысли, что чувствую себя не посреди веселья, а на сцене. Слишком много глаз. Следят. За мной, за королём. За нашим взаимодействием.
Алард ведёт беседу с Натали и Бартольдом. Одна я молчу, просто ем. Иногда улыбаюсь натянуто. Правитель видит моё отстранённое и напряжённое состояние и не пытается вовлечь в диалог. Он ничего не требует, не подталкивает. И то, что он просто сидит рядом, приносит странное успокоение.
Очень сытный и безумно вкусный ужин подходит к концу. Алард поднимается и протягивает мне раскрытую ладонь.
— Прогуляемся, Верховная? — спрашивает тихо. — Слишком долго сидеть за столом — мука для воина.
Я бросаю взгляд на мужа. Гильермо коротко кивает и тоже встаёт. Улыбнувшись, вкладываю пальцы в тёплую ладонь и поднимаюсь. Мы медленно выходим из трапезной. Сворачиваем на террасу и направляемся по вымощенной дорожке в сторону сада.
После шумного зала тишина — словно бальзам на душу. Лишь журчание воды и стрекот вечерних сверчков нарушают идиллию. Фонари окутывают плитки дорожки тёплым светом, отбрасывая мягкие тени. Подол мягко шуршит по мрамору.
— Ты держалась достойно, — негромко нарушает тишину Алард, когда мы отходим подальше от людской суеты. — Не каждый выдержит на себе взгляды сотни придворных и ещё нескольких королей.
— Если бы не поддержка мужа, друзей и вас, боюсь, я бы не справилась, — улыбаюсь я.
— Уверен, это не так. Ты сильная, Татьяна. Это видно невооруженным глазом, — говорит он, заложив руки за спину.
— Вы мне льстите.
— Ничуть, — Алард бросает на меня внимательный взгляд и останавливается под сенью деревьев возле трёхъярусного фонтана. — Ты необыкновенная женщина.
— Ваше Величество, — вздыхаю и отступаю.
— Ты сейчас анализируешь, сколько правды в моих словах, и не веришь, — прерывает он. — Не стоит этого делать. Я не привык врать женщинам. И ты действительно необыкновенная. Единственная, кто не пытается понравиться, не выдвигает условия и требования. Не просит особого отношения. И это подкупает.
— Нам, наверное, стоит вернуться. Мой муж будет волноваться, — бормочу, ощущая неловкость от слов правителя.
— Конечно, — соглашается король и, развернувшись, идёт обратно к дворцу.
— Спасибо вам, Ваше Величество. За приём, за честность и за то, что вы делаете для меня. Это тоже подкупает, — лепечу, чтобы как-то сгладить углы.
— На это и расчёт, — хмыкает с иронией мужчина, разряжая слишком интимную обстановку. И я улыбаюсь, искренне и широко.
