– Арт, я тебе рассказывала, помнишь?- тихо спрашивает Тези.
– Угу! – крепче сжимая её пальчики подтверждаю я.
– Так вот, он здесь, я его сразу узнала. А теперь он меня не узнал.
– Ни плащ! – приказываю я.
– Не буду, не буду! Он тут рядом, познакомься!
Кто рядом? Ах, да отец Тези! Очень приятно! Интересно, а ему приятно видеть, как дочка сидит рядом с полутрупом, нежно пожимая ему ручки?! Только теперь до моего сознания доходит, что я больше не прежний, здоровый и сильный молодой человек. Я теперь инвалид, и, возможно, даже слепой инвалид. Я осторожно вытаскиваю пальцы из руки Тези, слушая, как вызвавший у меня столько негативных эмоций голос многозначительно говорит:
– Я Гай. Гайерт Март, отец Тези.
– Угу! – вежливо мычу в ответ, пытаясь понять, на что намекает этот Гай?
И в этот момент пещера сотрясается от недальнего взрыва. На мои повязки сыпятся камушки, вызывая волну боли. Стон вырывается у меня прежде, чем я успеваю стиснуть оставшиеся зубы. Тези осторожно снимает с меня осколки, Кен кричит чтоб все отошли от двери. А где-то в глубине лабиринта гремит еще взрыв, потише и сразу раздается вой сирены. Что же там у них такое происходит? Друзья сгрудились около меня, прикрывая от новых обломков, и тут новый взрыв раздается у самой двери. От толчка моя голова дергается и я проваливаюсь в черноту.
– На счет три ты просыпаешься, – говорит знакомый голос и считает: Раз, два, три!
Я открываю глаза и говорю другу:
– Привет, Мишель!
– Привет, – отзывается он, – сосредоточенно рассматривая что-то в своих приборах. Потом с тем же выражением рассматривает меня и осторожно спрашивает, – Как себя чувствуешь?
Я пожимаю плечами. Нормально вообще-то. Глаза немного режет с непривычки яркий свет, да слегка тянет розоватые полоски молодой кожи на пальцах, а так – все отлично.
– А что помнишь? – осторожно спрашивает Мария.
– Привет! – повернувшись на голос, я рассматриваю ее. Все так же молода и хороша, а между нами, ей скоро двести. Много лет назад мы договорились звать друг – друга только по имени, хотя на самом деле она моя мать. – Все помню.
И только тут понимаю, что я действительно помню все!
– Как тебя зовут? – серьезно и слегка напряженно спрашивает Мишель.
– Арт, – кратко отвечаю я, и видя, как кривятся его губы, задумчиво продолжаю, – Артез Рази, старший коммуникатор особого отдела межгалактической службы ОПРП.
Мишель облегченно вздыхает и, закрывая прибор, бурчит:
– Когда-нибудь я пристукну тебя за идиотские шуточки!
– Лучше расскажи, что я пропустил! Последнее, что я помню, – это взрывы в лабиринтах.
– Мария расскажет. И, если хочешь, не тебе одному. – Обещает Мишель, выходя из комнаты.
– А кому еще? – невинно интересуюсь я.
– Своих новых друзей ты еще не забыл? – лукаво интересуется Мари.
– А разве они здесь? – безразлично интересуюсь я, чувствуя, как бешено забилось сердце.
– И не только новые, – смеется она, – но и хорошо забытые старые! Пересядь-ка с этого кресла, чтоб не испугать их!
Да, действительно, специальное медицинское кресло может вызвать подозрение, что перед вами неизлечимый инвалид, хотя в наше время таких не бывает. Но ведь не все осведомлены об этом?! И что мне вовсе не двадцать пять лет, как я думал в последние полгода, и что я никогда не был простым искателем самоцветов?!
– А может и нужно испугать?! – задумчиво бормочу я, не вставая с кресла.
Мария вмиг оказывается против меня.
– Если ты действительно так думаешь, – рычит она, – ты либо жесток, либо трус!
Я смотрю в гневные выразительные глаза и ясно понимаю, что именно за это я ее и уважаю.
– Я тебя люблю, – констатирую, поднимаясь с кресла – но я против матриархата!
– Я тоже, – заявляет она, следя, как я, еще немного прихрамывая, топаю к дивану, – но и против патриархата, кстати!
И, устроившись рядом, бросает в свой мику команду дверному автомату.
Широкая дверь отъезжает в сторону и я вижу их всех разом. Все так непривычно чисты и нарядны, что это их даже немного смущает. Увидев нас, они останавливаются и не сговариваясь, пропускают вперед Тези. Она напряженно вглядывается в меня, недоверчиво покачивая головой и неуверенно делает несколько шагов в мою сторону. И вдруг замечает Мари, по хозяйски устроившуюся рядом. Так знакомо взмахнули ресницы и окаменело личико, что невыносимо больно кольнуло сердце. Забыв про еще побаливающую ногу, я срываюсь с дивана и поймав начавшую разворот Тези, мягко говорю ей, подталкивая к дивану:
– Знакомься, это моя мама.
– Я Мари! – обнимая Тези за плечи, ласково объясняет вскочившая мать, – и я в самом деле его мама!
– Я могу подтвердить! – уверенно заявляет знакомый голос и я, мгновенно обернувшись, попадаю в крепкие дружеские объятия.
– Гайерт! Как же я рад наконец тебя увидеть! – бормочу я, всматриваясь в сильно постаревшее лицо друга. Нужно немного времени, чтоб мику и современная медицина заставили расправиться морщины и согнувшуюся спину. Жаль, что раны в сердце не заживают так быстро.
– Я тоже, – шепчет он, – а вот Жюли…
– Знаю. – Мягко останавливаю Гая, не стоит бередить душу. – Мне Тези рассказала. Только тогда я не понял, что это про тебя. Мне очень жаль, ты же знаешь, как я ее любил.
– Вы что, знакомы?- недоверчиво бурчит Кен, – Как это может быть?!
– Сейчас все расскажем! – я хлопаю его по плечу. – Садись поудобнее, Кен.
И тут же замечаю, что Мари и Тези уже уединились на диване и о чем-то мило щебечут. Ну нет, так мы не договаривались!
– Не переношу матриархат! – притворно грозно рычу я, втискиваясь между ними и спрашиваю:
– Ну, кто первый будет рассказывать?
– Простите за опоздание, – извиняется Мишель, входя в комнату, – пациентка задержала.
– Ничего, сегодня я добр и снисходителен, – киваю ему и вдруг, неожиданно для себя, подозрительно интересуюсь: – а кто твоя пациентка?
– Ну и интуиция! – бормочет он, и я, сразу собравшись в комок, решительно требую:
– Ну!
– Касси. – неохотно признается он.
– Так я тебе сейчас работки прибавлю! – в два прыжка оказываюсь у двери, но она задвигается перед моим носом, и я опускаю на нее кулаки.
– Артез! – Мари уже рядом, – Не надо! Давай сначала поговорим!
– А потом я ее убью! – цежу я сквозь восстановленные зубы, и возвращаясь к Тези, объясняю, – это Касси на меня теток натравила!
– Тогда убей! – соглашается она и демонстративно кладет голову мне на плечо.
Великий космос! Да я в таком положении не только говорить и слушать, но и думать не смогу.
– Муж и жена – одна сатана! – качает головой Мишель.
– Что такое? – ненатурально возмущается Гай – У меня еще никто благословения не спрашивал!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
