Ещё Плутарх сказал: «Предатели предают прежде всего себя самих»…
За время пребывания за рубежом Яковлев прекрасно изучил самые разнообразные методы изощрённых политических диверсий. Взяв их на вооружение, он вполне разумно рассудил, что наиболее грозную силу представляют телевидение и печатные средства массовой информации. А для того, чтобы подчинить эту силу себе, достаточно обеспечить нужными людьми руководящие звенья СМИ и соответствующим образом укомплектовать коллективы редакций.
Недостатка в таких людях не было. Яковлеву было хорошо известно, что на журналистской ниве произрастают не только таланты: представителям творческих профессий чаще, чем кому-либо, свойственны обострённое самолюбие, гипертрофированное чувство собственной значимости, ощущение исключительной важности дела, которым они занимаются. А льстить, подогревая пороки и слабости человеческой натуры, Яковлев умел. Все его диалоги с представителями прессы строились примерно таким образом: «Вы талантливы и умны, но считаете, что ваш творческий гений подавляется диктаторским режимом, страдает от всевидящего ока цензора, находится в оковах условностей и предрассудков? Мы дадим вам неограниченную свободу слова, право писать и говорить о чём хотите — у нас нет запретных тем. Вы говорите, что устали исполнять роль винтиков командно-административной системы? Мы сделаем вас неподвластными любой системе, ибо вы сами будете властью. Хоть и „четвёртой“, но с реальными рычагами управления».
Признанными лидерами в соревновании «Кто больше выльет грязи на свою страну, на её историю и настоящее» стали такие издания, как журнал «Огонёк» и еженедельник «Московские новости». Одной из главных тем «Московских новостей» стало разоблачение «зловещей роли» КГБ. Пишущие девушки этой газеты, как отмечал Шебаршин, «с каким-то прозелитским новомышленческим пылом» набросились и на разведку, не особенно заботясь о достоверности фактов, логичности изложения. Обычно журналистки отталкивались от пересказывания изданных за рубежом писаний изменников вроде Гордиевского или занимались переложением анонимных рассказов людей, выброшенных из разведки. Когда осенью 1991 года пошли необоснованные нападки непосредственно на начальника ПГУ, Шебаршин предположил, что кто-то излил на него досаду за неудавшуюся личную жизнь.
Другое издание, еженедельник «Аргументы и факты», предложило Леониду Владимировичу «набор вопросов, отражающих не только абсолютное отсутствие представления о разведывательной службе, но и попытку представить ПГУ в крайне невыгодном свете». Свои ответы на них он сопроводил следующим обращением к читателям: «Мне пришлось комментировать чьи-то измышления, опровергать недобросовестные вымыслы, рассчитанные, по-русски говоря, на простака. Но терпение — одна из добродетелей разведчика, и я отвечал серьёзно и добросовестно. Боюсь, дело не в том, что наша читающая публика верит стереотипам, которые создают Дж. Баррон (американский автор ряда книг о КГБ) и компания, авторы детективных романов невысокого пошиба или предатели, пытающиеся спрятать под ворохом „разоблачений“ иудино клеймо… Хотелось бы, чтобы… те, кто формирует общественное мнение, подходили к этим стереотипам со здравым скептицизмом…»
Силы были неравными — никакой надежды на объективные публикации в распоясавшихся «перестроечных» изданиях не было. И всё же по инициативе Крючкова КГБ предпринял попытку перейти в пропагандистское контрнаступление. Основной упор делался на проведение встреч сотрудников комитета с людьми в трудовых коллективах. Установка была, на взгляд Шебаршина, абсолютно правильной: надо было убедить общество, что КГБ, чьи сотрудники своей самоотверженной службой обеспечивают безопасность Родины, не имеет никакого отношения к перегибам прошлого, что чекисты были не столько участниками репрессий, сколько их жертвами.
Всё это с пониманием и сочувствием воспринималось массовыми аудиториями, перед которыми стали регулярно выступать сотрудники комитета.
В пропагандистскую кампанию включилось и Первое главное управление. В январе 1990 года Шебаршин встречался с рабочими московского авиационного завода «Знамя труда». Как всегда, после его выступления последовал град вопросов — от очень наивных до весьма непростых. Был и такой, весьма распространённый: «Сколько вы зарабатываете в месяц?» Шебаршин ответил: «Тысячу триста рублей».
Аудитория, как вспоминал Леонид Владимирович, загудела. Он не мог понять, в чём дело, пока из зала не раздался громкий голос: «У нас столько слесарь может заработать!» Вот, оказывается, в чём дело! А он-то подумал, что величина названной суммы поразила людей и вызвала у них неодобрение. Ведь сказки СМИ о невиданных зарплатах и льготах «партократов» и чиновников к тому времени уже сделали своё дело.
Наряду с участием чекистов в пропагандистской работе руководство комитета настойчиво искало ту область, где КГБ мог бы наглядно проявить себя как страж общественных интересов. Так было создано Управление по борьбе с организованной преступностью. В то время преступность захлестнула больное общество, стала сплетаться с административными и правоохранительными структурами. «В стране, — писал Шебаршин, — не осталось ни единой, кроме КГБ, организации, которая могла бы взяться за борьбу с этим разрушительным явлением». И что бы тогда ни говорили и ни писали СМИ, народ верил Комитету государственной безопасности. У КГБ была заслуженная репутация учреждения, в котором работают честные и бескорыстные люди, способные навести порядок в стране…
…То, что в руководстве КПСС были люди, чья деятельность, мягко говоря, противоречила интересам государства, подтверждают многие руководящие сотрудники КГБ, в частности и H. С. Леонов, бывший заместитель начальника ПГУ, а с января 1991 года — начальник Аналитического управления, член Коллегии КГБ СССР. В беседе с автором настоящей книги он, в частности, рассказал, что Горбачёву предоставлялись материалы не только по Яковлеву. Он был знаком и со служебной запиской КГБ, касающейся члена Политбюро, министра иностранных дел Шеварднадзе, в которой делался тот же вывод, что и в отношении Яковлева: «Предатель, который покинет страну в любую минуту».
Леонов рассказывал, что Шеварднадзе, ведя переговоры в Москве с представителями США по проблемам разоружения и другим важнейшим государственным вопросам, отнюдь не случайно отказывался от наших переводчиков. Более того, в нарушение всех дипломатических протоколов беседы не записывались. За рубежом встречи с американскими государственными деятелями он проводил не на нашей посольской территории, а на американской — подальше от соотечественников. Действовал он так, словно вёл переговоры от себя лично или по поручению каких-нибудь своих родственников, но только не от имени великой державы. Тогда — ещё великой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
