Кто-то из гостей заговорил, и миссис Хьюз пришлось повернуться к нему. Джон отошел к камину и уставился на огонь, словно желая погреться, хотя на самом деле ему нужно было совсем противоположное. Клокотавшее в нем бешенство превосходно горячило кровь.
Вошедший следом за ним Габриель что-то негромко сказал жене, и леди Габриель подошла к Марианне.
– Надеюсь, вы извините нас, но у меня что-то сильно разболелась голова. Боюсь, нам лучше откланяться. Спасибо за вкусный обед и чудесный вечер.
«Чудесный?» – едва не фыркнул Джон.
Он повернулся и увидел, как его братец вежливо кланяется миссис Хьюз. Через минуту дверь за обоими, слава Богу, закрылась.
Бессмысленно было надеяться на приватный разговор с миссис Хьюз, хотя только это могло бы доставить ему удовольствие и облегчить раздираемую муками душу. Не находя в себе сил поддерживать общую беседу, Джон решил последовать примеру брата. Он как можно приветливее попрощался, сделав вид, что не заметил разочарования на лице мисс Крукшенк. Выражение лица миссис Хьюз понять было труднее, но ему почудилось, что в ее глазах он прочитал неподдельное беспокойство.
– Я зайду завтра, – пообещал Джон, прошел в прихожую, взял шляпу и перчатки у лакея. Ландо ожидало его у подъезда. Он сел в экипаж и наконец-то получил возможность сколько угодно хмуриться и скрипеть зубами, не опасаясь, что его обвинят в невежливости.
Габриель уехал домой со своей прелестной женушкой, а он вернется, как всегда, одинокий, и никто не встретит его, кроме преданной Крошки.
И эта желчь внутри, это тоскливое одиночество… Он обречен терпеть их до конца дней. Даже когда он женится, если женится на мисс Крукшенк, обретет ли он мир в душе? Джон тяжело вздохнул. Как мужчина, он понесет бремя судьбы и не погрязнет в жалости к себе. Габриель получил от Бога красоту и обаяние, а Джона, который даже до болезни никогда не чувствовал себя непринужденно в обществе брата, вероятно, поразил гнев Божий. И теперь смотреть на него – нелегкое испытание для людей. Он обезображен на всю жизнь. Может, его и можно пожалеть, но полюбить – никогда! Для разборчивой чувствительной женщины он явно не пара, а отвращение к самому себе, которое жило в нем, стало еще более едким…
Путь до гостиницы был неблизкий. В темноте роились злые духи – воспоминания более страшные, чем призрак из рассказанной на ночь сказки.
Но вот ландо остановилось у гостиницы, и Джон выбрался на тротуар. Когда он вошел в холл, из буфетной выглянул слуга. Джон отмахнулся от его услуг и направился наверх, в свою комнату. Там к нему навстречу бросилась Крошка, уперлась лапками в его чистые чулки сомнительной чистоты и радостно тявкнула.
– Сидеть, моя девочка, – велел Джон и наклонился, чтобы почесать ей головку. – Да, я тоже по тебе скучал. Идем прогуляемся перед сном.
Собака много часов провела взаперти и сейчас радостно запрыгала вниз по ступеням. Джон вывел ее на улицу и пошел по наиболее темной стороне. В это время суток дорога была почти пустынной. У следующего дома он остановился и подождал, пока собака сделает свои дела. Сейчас они вернутся… он выпьет вина – бокал или даже два. И кому какое дело, если у него завтра и разболится голова? Боль, которую он так давно носил в себе, со временем притупилась. Он уже смирился было с судьбой, но вот эта боль снова проснулась, стоило ему увидеть младшего брата, счастливого в браке, а особенно миссис Хьюз, к которой его влекло с каждым днем все сильнее. Но до тех пор, пока он оставался помолвлен с ее племянницей, он не имел возможности даже ухаживать за ней. И как мог он бросить невинную доверчивую девушку? Это едва ли вызовет в ее тетушке симпатию к нему.
Джон закрыл глаза и постарался отогнать недостойные мысли, которые повисли над его головой темным облаком. Внезапно громко залаяла собачка.
– Стоять, Крошка! – крикнул он. – Никакой беготни за кошками, ночь на дворе!
Что-то слишком большое для кошки зашевелилось в тени гостиничной ограды. Джон прищурился. Он услышал, как собака зарычала и ее коготки застучали по мостовой. Он двинулся за ней следом, всматриваясь в темноту.
В следующую секунду он уловил какое-то движение сбоку и легкий запах…
Тут что-то обрушилось на его голову, и все погрузилось в темноту.
Глава 10
– Да, – промолвил Джейми Макнэр, – это было, прямо скажем, забавно.
Марианна сердито сверкнула на него глазами. После того как половина ее гостей откланялась, она попросила Луизу поиграть оставшимся гостям на фортепьяно. Луиза согласилась с присущим ей благодушием, села с готовностью за инструмент, и ее пальцы, забегав по клавишам, извлекли веселую мелодию. Сейчас никому не мешало немного разрядиться, но у Марианны было такое ощущение, что Джейми, любитель всяческих проказ, не слишком-то прислушивался к Луизиной игре.
– Будьте внимательнее, – прошептала она ему и с улыбкой присоединилась к аплодисментам гостей. – Прекрасно, Луиза! Еще, пожалуйста.
– Может быть, балладу? – спросил Джейми. – Я знаю одну… о двух братьях, которые убили друг друга из-за старой распри…
– Может быть, песню Генделя, которую мы купили в нотном магазине на прошлой неделе? – перебила его Марианна. – А если мистер Макнэр желает балладу, попроси его подпеть. У него приятный тенор.
Джейми несколько смутился.
– Ну, какой там приятный…
Но Луиза дружески улыбнулась пожилому холостяку.
– Прошу вас! Вы сможете петь вторым голосом. Одернув сюртук, Джейми подошел к фортепьяно и взял лист с нотами. Марианна с облегчением вздохнула.
Боже, ну и вечер! И почему она не посоветовалась с маркизом перед тем, как пригласить его брата на обед? Ей казалось это таким естественным. Но в семьях далеко не все так просто. Отношения в них бывают часто весьма и весьма запутанными.
Луиза и Джейми запели дуэтом, и Марианна постаралась сосредоточиться на их пении. Но вот вечер естественным образом подошел к концу, и Денверы вместе с Джейми стали прощаться.
– В следующий раз, как у вас будут братья Синклеры, непременно пригласите меня тоже, – игриво сказал Джейми, склоняясь к ее руке. – До чего я люблю семейные распри!
Марианна хлопнула его по руке веером.
– Помните, я просила вас быть сдержаннее, – предостерегла она.
Он с усмешкой взял у лакея шляпу. Когда же дверь за ним закрылась, Марианна скорчила энергичную гримасу. И хотя Джейми уже не мог ее увидеть, зато Мастерс несколько опешил. Чувствуя себя словно выжатый лимон, она пошла наверх. Луиза поспешила за ней.
– Тетя Марианна, что такое произошло между маркизом и его братом? У лорда Гиллингема был такой мрачный вид! Я не знала, с какого бока к нему подступиться.
