об этом? - предположил Луна. - Пусть отвяжутся от нас, а мы будем обмениваться продуктами и приютим их несчастных преступников.
- Они не примут нашей независимости, - покачал головой Погодник. - У них просто нет на это средств, им нужно вернуть себе хотя бы часть Огузка и бесплатную рабочую силу. Они знают наверняка, что продержатся без нас еще около года, на большее у них ресурсов не хватит. Я прочел это в голове капитана. Они не сдадутся сейчас. У него ясные указания.
- Нужно решать, что мы будем делать, - сказал Солнце. - Я согласен на обмен, я готов отдать им то, что осталось от наших запасов.
- Сейчас вопрос стоит так, что нам нужно решать, нам важнее жизни людей, которые из упрямства не хотят принять доступное лекарство, или свободное будущее, - произнес Буревестник. - Мои люди пьют настойку, за все время погибло пятьдесят три человека, по большей части в самом начале эпидемии. Это доказывает, что у нас уже есть средство, которым они хотят нас купить. Мы должны продержаться без их подачек, иначе все, что мы строили эти полгода, ничего не стоит!
- Я согласен с Буревестником и Василием, - сказал Луна. - Если мы дадим им то, что они хотят, наши люди будут умирать не от миналии, а от их оружия. Меняться надо на что-то совсем не значительное.
- Они не дадут вам свое чудо-зелье без морских камней и настойки, - сказал Карпуша, глядя на Солнце.
- Это будут решать они, - возразил жрец. - Я не изменю своего решения, что бы вы все не говорили. Нужно избавиться от этой водоросли.
- Что ж, тогда, как бы мне не было противно иметь с ними дело, я тоже голосую за обмен, - вдруг сказал Карпуша. - Да, это уравняет наши силы, лишит нас преимущества, но зато люди перестанут гибнуть. В конце концов, настойка не всех спасает.
Все обернулись к Погоднику. Его голос мог стать решающим.
- Я за обмен, - сказал он. - Да, это рискованно, но мы все заслужили небольшую передышку. Этот обмен позволит людям по обе стороны жить спокойно какое-то время.
Это было трое на трое.
В таких случаях требовался и мой голос.
- Говори, - сказал Солнце, сверля меня взглядом.
Несколько секунд я потратил на то, чтобы собраться с мыслями. Похоже, на этот раз от моих слов зависело слишком многое... война или мир. Свобода или продолжение борьбы.
- Нужно дождаться химиков, - медленно проговорил я, тщательно раздумывая над тем, что скажу дальше. - Если мы будем знать, из чего точно состоит их вещество, мы сможем хотя бы попробовать воссоздать его. Может, грибы удастся чем-то заменить... Пока этого неизвестно, принять такое решение - все равно, что тянуть тростинку из пучка. Нельзя действовать наугад.
- Разумные слова, мальчик, - вздохнул Василий, хмурясь. - Дадим им ответ вечером, когда мои ребята "подтвердят" свойства. Может, к тому времени кто-то из нас передумает, - он покосился на Солнце.
Предводители вернулись к своим стаям: нельзя было задерживать работу ни на час дольше. Я вместе с Луной и Погодником отправился к голубым, чтобы поговорить с Горой.
- Мы уплывем на закате в любом случае, - заявил он, выслушав меня.
Гора и остальные пока находились в столовой голубых. Они сидели за одним из столов, тесно прижавшись друг к другу, их тревожное дыхание шумело в противогазах. Этот звук напоминал те времена, когда при виде черной формы каждый из нас инстинктивно начинал бояться: люди в ней казались несгибаемыми машинами, лишенными всего человеческого. На деле некоторые из них были безобиднее мальчишек с палками, но попадались и такие, которые могли побить за один косой взгляд. За маской никогда не было видно, кто из них перед тобой.
Но что бы ни было раньше, теперь это они нас боялись.
- Вы должны быть на территории голубых, за нее не выходите и не приближаетесь к каменотесам, они в южной части, - объяснял я, обводя взглядом собравшихся за столом черных. - Если что-то нужно - просите. Я всегда буду поблизости.
Объяснив им правила, я вышел из столовой. Луна попросил меня поработать сегодня вместо Кита. По законам оранжевых вдовец должен был провести неделю в посте и молитвах, и Кит следовал этому закону.
Шел восьмой час вечера, и на мне уже не оставалось белого места: сердцевины сегодня попадались особенно рассыпчатые.
Предвкушая скорый конец рабочего дня, я усердно стачивал скорлупу с последнего камня и не обращал внимания ни на что вокруг. Поэтому я не заметил, как откуда-то вылетел взъерошенный вор, и не успел увернуться: он все-таки врезался в меня, не сумев остановиться.
Мы повалились на землю, остатки моей работы раскатились вокруг.
- Что стряслось?... - спросил я, быстро поднявшись.
В том, что что-то случилось, я уже не сомневался: стал бы он так носиться!
- Там... Уф!... - он так задыхался после долгого бега, что не мог выдавить из себя ничего внятного. Только спустя несколько секунд, сделав над собой усилие, он произнес: - Черные Яшму нашли! Гора... он у зеленых! Они хотят...
Он еще не закончил говорить, а я еще не осознал толком его слов, но в следующую секунду я уже сам несся к зеленым со всех ног.
Когда я добрался до стаи, сразу понял, где все происходит: в одном месте сгрудилась плотная толпа.
- ...Она - собственность нашей стаи! - голос Карпуши звучал из самой гущи. - Вы не имеете никаких прав на нее!
- Что здесь происходит!?
Я, наконец, пробрался сквозь народ.
Гора и его люди стояли, окружив неподвижную Яшму: ее тело было наглухо затянуто промоченными ремнями, она могла только семенить ногами. Карпуша был один против черных. Остальные зеленые и голубые просто наблюдали.
- Тебя это не касается, - произнес Гора, даже не взглянув в мою сторону. - Пока мы не трогаем жителей Огузка, ты к нам не лезешь.
- Она - житель Огузка. Ее место, как и любой убийцы, здесь, - сказал я, ища взглядом бойцов, которые должны были следить за тем, чтобы черные не уходили с земли голубых. Их нигде не было.
- Она не просто убийца, она предательница и клятвопреступница! - прогудел Гора. В его глазах, в позе было столько решительности и злобы...
Я догадался, что, он знал ее во время службы и
