немного мягче. — Отправимся сразу после занятий, что скажешь?
— Давай! — не раздумывая согласилась я.
Тем же вечером мы прибыли в ставший мне родным дом семьи Риль. Царящая вокруг атмосфера была наполнена неповторимым уютом и особым теплом, только вот несмотря на это, в воздухе витало нечто тревожное. То, что заставило меня невольно насторожиться. Ариана, обычно спокойная и собранная, сегодня казалась взволнованной. Она хлопотала по хозяйству, отдавая распоряжения слугам, и без конца поправляла свои идеально уложенные волосы. Её привычные движения были нервными, словно бабушка Зака готовилась к важному событию, которое вот-вот должно было случиться. Неужели к нам должен присоединиться кто-то ещё? Тот, перед кем во всей красе хочет предстать эта холёная женщина, которую так сложно вывести из равновесия.
И только во время ужина я наконец узнала, кто стал виновником незапланированного пиршества.
Он ворвался в столовую стремительно и неожиданно, словно вихрь, нарушив тишину и заставив всех присутствующих замереть на месте. Его появление было подобно удару грома среди ясного чистого неба, особенно для меня. Уж кого-кого, но этого странного гостя здесь и сейчас я ожидала увидеть меньше всего.
Хищный, опасный мужчина обвел взглядом собравшихся за накрытым столом. Его глаза, цвета сиреневой дымки, казались мне ледяными осколками, в которых не было ни намека на тепло. В них не было ни радости от долгожданной встречи, ни даже искры волнения, присущего тому, кто через длительное время наконец вернулся домой. Только холодное безразличие, словно он был чужим среди своих.
— Лиана, дорогая, позволь представить тебе нашего младшего сына — Зорана Риль, капитана космического корабля. К слову, он нечасто бывает у нас дома. Зоран, сынок, это та самая девочка, которую мы с отцом взяли под свою опеку, чтобы защитить от нападок тех, кто превозносит себя над остальными. В частности, от нерадивого племянника ректора.
Ариана говорила, как ни в чём не бывало, словно она привыкла к странному поведению своего младшего сына. Её глаза, полные нежности, невольно остановились на Зоране, словно она пыталась передать ему всю силу своей материнской любви и защиты.
— Я ведь предупреждал, что наши пути обязательно пересекутся, Лиана, — подмигнув мне, произнёс Зоран и его невозмутимое лицо озарила неожиданная улыбка. — Однако вы, милая леди, не очень-то желали меня лицезреть ещё раз. И, кажется, ваше желание не сбылось.
В глазах мужчины загорелся лукавый огонёк, который свидетельствовал о том, что он не так холоден и неприступен. Казалось, капитан Риль надел маску, с которой свыкся настолько, что она стала неотъемлемой частью его самого. Однако в глубине души Зоран был совсем не тем, кем так отчаянно желал выглядеть.
— О, разрешите поприветствовать вас, капитан Риль, — произнесла я, стараясь скрыть безмерное удивление.
Его присутствие оказалось неожиданным, но теперь, когда я знала, что этот мужчина не просто навязчивый незнакомец, а сын моих любимых опекунов, ситуация резко изменилась. По крайней мере для меня.
— Поверьте, если бы я тогда знала, кто вы, я бы непременно пригласила вас в наш дом, чтобы познакомить с отцом, — продолжила свою речь, надеясь, что не выгляжу слишком смущённой.
— С вашим отцом, Тадеушем, мы, конечно, знакомы, хоть и заочно, — ответил Зоран. — Род деятельности у нас, как вы понимаете, один, так что мы не могли не слышать друг о друге.
— А вы, капитан Риль, весьма осведомлены обо мне. Так сходу поняли, чья я дочь, — заметила я, стараясь не показать, что его проницательность меня немного задела.
— Это не так сложно, учитывая, как много я слышал о вас от матери, — добавил Зоран, пристально глядя в мои глаза.
— Надеюсь, однажды мы сможем встретиться все вместе и разделить трапезу, — вклинилась в наш разговор Ариана. Она с обожанием смотрела на младшего сына, словно он был для неё самым дорогим сокровищем на свете. Хотя, может так оно и есть?
Я улыбнулась капитану, рассматривая его новым, осмысленным взглядом. Впервые встретив его, я не ошиблась: Зоран Риль действительно имел бунтарский вид. Его внешность была необычайно яркой и запоминающейся: дерзкий взгляд, волевая линия подбородка, уверенные жесты. Он излучал внутреннюю силу и независимость, которые так контрастировали с его официальным статусом наследника уважаемого семейства.
В отличие от старшего сына семьи, Замира, который был истинным жителем своей планеты, холодным, равнодушным и безупречно благородным, Зоран казался живым воплощением хаоса и неконтролируемой свободы. Его манеры и речь были невероятно дерзкими, слова — острыми, глаза же искрились откровенным вызовом. В нём с лёгкостью уживались необузданность и страсть, казавшиеся естественными, как само дыхание. Он не боялся идти напролом, против течения, и это то, что в первую очередь притягивало меня. Мне захотелось хоть немного стать похожей на капитана Риль, стать такой же свободной и независимой.
С любопытством наблюдая за двумя мужчинами, которые казались совершенно разными, словно лёд и пламя, я задавалась вопросом: интересно, на кого из братьев была похожа Зольда?
Ужин выдался на удивление лёгким, скрашенным непринуждённым общением и байками капитана. Он рассказывал о своих приключениях, о существах, которых встречал, о смешных и забавных ситуациях в которых ему довелось побывать. Его глаза горели ярким огнём, а слова лились настолько непринуждённо, словно кристальная вода из живительного родника.
Я от души смеялась над историями, что с таким воодушевлением рассказывал Зоран. Его неспешное повествование складывалось в живую и яркую картинку, дающую возможность почувствовать полное присутствие, как будто мне самой удалось пережить эти захватывающие приключения.
Только вот каждый раз, когда Зоран замолкал, чтобы сделать паузу и дать возможность другим присоединиться к его заразительному смеху, я невольно бросала взгляд на невозмутимые лица Замира и его жены. Их непоколебимое спокойствие и отстранённость казались мне неестественными. Они не смеялись, не улыбались и даже не меняли выражения лиц.
Неужели эти двое и вправду не слышат искромётных шуток, что фонтаном льются из уст капитана Риль? Или они просто не понимают, почему все вокруг так радуются? Быть может это было частью их характера — оставаться холодными и отчуждёнными в любой ситуации?
Сегодня, как никогда прежде, родители Зака казались мне искусственными. Их поведение вызывало во мне странное чувство. Может быть, они просто не привыкли к таким проявлениям радости? Или это был способ скрыть свои истинные эмоции?
Нет! Они оба принимали участие в общем разговоре, только вот отчего-то не разделяли царящей вокруг радости. В отличие от единственного сына.
Зак в противовес им, с благоговением посматривал на любимого дядю, которого он непростительно редко видел в последние годы. Мой друг действительно восхищался Зораном и мечтал стать хоть отчасти
