себя: тело само берет то, что ему нужно. Берет от моего тела. Илья Мельников — это много. Очень много.
— Сильнее! — рычит он. — Давай сильнее!
Я сжимаюсь изо всех сил, у него подрагивают ноги, он срывается на резкий звук, удерживая себя глубоко, и меня накрывает — еще раз. Я утыкаюсь лицом в матрас, а он замедляется, постепенно отпуская напряжение до конца.
Мы возвращаемся на землю. Илья падает на меня сверху, мы оба мокрые от пота. Я чувствую его сердце, оно колотится рядом с моим.
— Кровать работает, — тяжело выдыхает он.
Я сонно улыбаюсь, полностью выжатая.
— Еще бы.
Я просыпаюсь от того, что матрас прогибается, — Илья встает. Слышу шаги, шум воды, шорох сумки.
— Ты куда? — сонно спрашиваю я.
— Я голодный, — бурчит он. — Мы вчера не ели.
Я улыбаюсь, натягивая на себя простыню.
— Мы… ели. Просто не еду.
— Я про нормальную еду, — фыркает он.
Я сажусь.
— Я сделаю завтрак.
— Тут нет продуктов.
— Блин!
Он хватает меня за руку и тянет:
— Поехали найдем что-нибудь.
Я иду в ванную, и когда возвращаюсь, Илья уже ждет меня внизу. Накидываю его рубашку и спускаюсь.
Илья стоит в гостиной и резко распахивает шторы.
— Это еще что такое?.. — бормочет он.
Я слышу странный звук, будто кто-то стучит по стеклу мелкой дробью.
— Что за шум? — хмурюсь я.
— Не знаю, — отвечает он, напряженно оглядываясь.
Мы идем по комнатам, открываем шторы одну за другой.
— Может, кто-то в стенах? — осторожно говорю я.
Илья широко раскрывает глаза.
— Кто?
— Не знаю… крысы?
— Что?! — он резко поворачивается. — Только не это!
Чем ближе мы к задней части дома, тем громче становится стук.
Илья идет, выставив руки вперед, как будто ждет нападения.
— Что там вообще может быть? — шепчет он, затаив дыхание.
— Не знаю…
Он осторожно заглядывает в щель между шторой и дверью, потом выпрямляется с таким выражением лица, будто ему показали что-то оскорбительное.
— Что там? — спрашиваю я.
— Утки.
— Что?
Он резко распахивает шторы, и я вижу целую банду уток, которые клюют стекло и толпятся у двери, как будто это их дом, а мы тут лишние.
— Что они делают? — ошарашенно спрашиваю я.
Илья распахивает дверь и рявкает:
— А ну пошли вон!
И в ту же секунду утки… влетают внутрь. Прямо под его ноги.
— Да вы издеваетесь?! — орет Илья.
Они несутся по дому, хлопают крыльями, крякают, устраивают хаос.
— Валите! Вон из моего дома! — Илья почти в панике.
Я не выдерживаю и начинаю смеяться так, что с трудом стою на ногах.
Утки почему-то решили, что им нужен именно Илья: подпрыгивают, толкаются, напирают на него, как на главного по кормежке. Илья вылетает на улицу, и вся эта утиная шайка мчится за ним по дорожке.
— Позови кого-нибудь! — кричит он мне через плечо.
Я сгибаюсь пополам от смеха.
— Кого?! Утиный спецназ?!
Илья оборачивается, злой, растрепанный, и от этого он выглядит еще красивее — и еще смешнее.
— Катя, это вообще не смешно!
А утки в этот момент снова дружно атакуют, и он отступает, размахивая руками, как дирижер апокалипсиса.
Я хохочу так громко, что у меня слезы текут. Похоже, призраков в «Зачарованном» нет. Зато есть утки. И они явно выбрали себе хозяина.
Глава 17
— Виктория! — рявкает Илья, шагая по кухне туда-сюда. — У нас проблема.
Я сижу на высоком табурете у кухонного островка и слушаю, как он говорит по телефону, размахивая свободной рукой, будто ведет переговоры о судьбе мира.
— Утки. Да, утки. — Пауза. — Они на меня напали. — Пауза. — Дикие утки.
У меня губы сами расползаются в улыбку. Пятнадцать минут назад Илья носился по дому как сумасшедший, захлопывал двери, отступал, махал руками, — и в итоге утки обиделись и ушли обратно к озеру.
Илья хмурится, слушая.
— Нет. Какой еще пункт? Я ничего подобного не подписывал. — Его глаза, полные ужаса, встречаются с моими.
«Что?» — беззвучно спрашиваю я. Он мотает головой.
— Ну… я их не хочу. — Пауза. — С каких пор покупка дома включает животных в договор? Это же бред. — Он подходит к окну, смотрит на поле. — Коза? — резко произносит он. Его глаза снова цепляются за мои, и я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. — Какая еще коза? — он взрывается громче. — Пони и свинья? Нет. Ни за что! Приезжайте и заберите! Сейчас же!
Он с отвращением откидывает голову.
— Кому я их, по-вашему, продам? Это не сказка, Виктория: я не поеду на рынок продавать свинью! — Он резко выдыхает. — Узнайте, что можно сделать. — Пауза. — Хорошо.
Он сбрасывает звонок.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Оказывается, прежней хозяйке было восемьдесят восемь и у нее тут целый зверинец, — сквозь зубы отвечает Илья. — Условие продажи — новый владелец «оставляет животных на территории», потому что она переехала в дом престарелых.
Я моргаю.
— Ого…
— Она выяснит, что я могу с ними сделать.
Лицо у меня вытягивается.
— Зачем?
— Потому что я не хочу жить с фермерским хозяйством, Катя. Я если слишком молод, чтобы становиться крепким хозяйственником, — бурчит он.
Я подхожу к задней двери и смотрю на участок. Утки копошатся у озера — мирные, деловые, будто ничего не было.
— Может, они просто голодные?
— Настолько, что захотели моей крови? — Илья хватает ключи. — Я тебе сразу скажу: не дождутся. Нам надо срочно найти завтрак, пока я не упал в обморок. — Он берет меня за руку. — Поехали.
Через два часа мы тормозим у моего дома.
— Спасибо, — улыбаюсь я.
Илья смотрит на подъезд так, будто там живет его личная проблема. Я сразу понимаю: ему не нравится, что я поднимаюсь к Дане.
— А что ты будешь делать все выходные? — спрашиваю я, пытаясь звучать легко.
— Разбирать миллион коробок.
Я могла бы помочь… Нет. Спокойно. Не липни.
— Ну, удачи тебе с этим, — улыбаюсь я.
— А ты что? — он проводит рукой по моей ноге, и у меня внутри все сжимается.
Я наклоняюсь и целую его в плечо.
— Днем убираюсь дома, а вечером у меня ужин с братом.
— Ладно. Хорошо вам посидеть.
Мы смотрим друг на друга пару секунд, и я вдруг улыбаюсь глупо и стесненно, как школьница.
— Я тебе позвоню? — спрашивает он.
— Давай.
Я тянусь и целую его. Его губы задерживаются на моих. Я ненавижу прощаться с этим мужчиной.
Поцелуй становится глубже, и Илья улыбается мне в губы:
— Еще чуть-чуть, и я затащу тебя обратно, будем играть в «ферму».
Я хихикаю, открываю дверь, выхожу, потом говорю в открытое окно:
— Удачи с утками.
Он закатывает
