то, что я прошу. Без магии, без химии. Честный продукт на честной земле.
Глаз Омара загорелся интересом.
— Выращивают? Здесь, на севере?
— У них есть теплицы. И у них есть совесть. Если вам интересно, Омар-бей, я могу свести вас. Им нужен рынок сбыта, а вам — качественный товар для… личного пользования. Или для перепродажи ценителям. Правда, до сложных специй мы пока не добрались, но… уверен, у них найдётся, чем вас удивить. За это я отвечаю лично.
— Сведи, — веско сказал он. — Если их травы пахнут так же, как твоя петрушка в гёзлеме — я озолочу этих землепашцев.
Он налил нам по второй. Я лишь пригубил.
— Ты обещал мне шоу, — напомнил Омар, глядя на меня поверх стакана. — Ты сказал, что ты — голос честной еды в этом городе.
— И я держу слово.
— Тогда сделай мне подарок, — он подался вперёд, и его лицо стало серьёзным. — Приготовь на своём телевидении Мерджемик чорбасы.
— Чечевичный суп? — уточнил я.
— Да. Но не ту бурду, которую подают в столовых. Настоящий. С лимоном, с мятой. И с острым перцем, чтобы кровь бежала быстрее, чем вода в горной реке. Расскажи этим северным варварам, что суп может согревать лучше шубы.
Я улыбнулся. Он сделал заказ на культурную экспансию. Омар хотел уважения к своей родине, и он выбрал меня своим послом.
— Я сделаю это, — твёрдо сказал я. — В следующем блоке съёмок. Уже завтра. Увалов, мой директор, поседеет от того, что мы будем готовить «простую похлёбку» вместо фуа-гра, но я заставлю его это снять. Я расскажу всей губернии, что такое Мерджемик. Единственное, я не могу вам точно сказать, когда выйдет этот выпуск. На телевидении всё сложно. Однако, я пришлю вам запись до эфира. Вы будете первым человеком вне студии, кто увидит эту серию.
Омар расплылся в улыбке, показав крепкие, хоть и жёлтые от табака зубы.
— Слово мужчины, — кивнул он. — Я буду ждать.
Он сделал едва заметный знак рукой.
Хасан, который только что доел последний кусок баклажана, вытер руки о штаны, крякнул и исчез в глубине склада. Вернулся он через минуту, неся небольшой деревянный ящик, обитый железом.
Музыка и звон стаканов стихли. Бандиты перестали жевать.
Омар положил ладонь на крышку ящика.
— Ты накормил меня, Игорь. Ты вернул мне вкус детства. Теперь моя очередь платить.
Хасан открыл ящик.
Внутри, в гнёздах из соломы, стояли пузатые стеклянные банки с тёмной жидкостью. В ней плавали узловатые корни, похожие на сморщенные грибы.
— Консервированная мандрагора, — торжественно объявил Омар. — Урожай пятилетней давности. Южные склоны. Законсервирована в масле из виноградных косточек с добавлением эссенции жизни. Цена одной такой банки на чёрном аукционе — как стоимость хорошего автомобиля.
Я смотрел на банки. Это было спасение для Лейлы. Но Омар не спешил отдавать их.
Он полез во внутренний карман своего жилета и достал оттуда небольшой свёрток, завёрнутый в тёмно-красный бархат.
— Но банки — это для продажи, — тихо сказал он. — Это бизнес. А для друга… для друга есть кое-что другое.
Он развернул бархат.
На ткани лежал корень. Свежий. Он был странным, пугающим и притягательным одновременно. Узловатый, раздвоенный снизу, он действительно напоминал маленького, скрюченного человечка с грубыми чертами лица. От него исходил слабый, землистый запах, перебивающий даже аромат анисовой водки.
— Mandragora Edulis, — прошептал Омар. — Живая. Последняя из моей личной коллекции. Я берёг её для… особого случая. Я думал, что съем её сам перед смертью, чтобы уйти с правильным вкусом на губах.
Он подвинул свёрток ко мне.
— Бери.
Я замер.
— Омар-бей… это слишком щедро. Я просил консервы. Свежий корень — это бесценно.
— Бери, пока я не передумал! — рявкнул он, но глаза его смеялись. — Это лично от меня. Для твоего… дела. Я не спрашиваю, кого ты спасаешь. Но я вижу по твоим глазам, что это не просто сотрудник. Человек, который идёт в Чёрный Порт один ради другого, достоин помощи.
Я осторожно взял корень, завернул его обратно в бархат и спрятал во внутренний карман.
— Спасибо, — сказал я. Голос сел. — Я не забуду этого.
— Деньги, — напомнил Омар, возвращаясь к образу циничного торговца. — Я сказал, что продам по честной цене. Но бесплатно — это оскорбление для товара.
Я достал конверт, который передал мне Воронков, перед тем, как я уехал. Барон не жадничал, он знал, что я добуду мандрагору, а значит, что что-то достанется и ему. Ну и пусть, лишь бы хватило Лейле.
Омар даже не пересчитал. Он взвесил конверт на руке, усмехнулся и бросил его Хасану.
— Маловато для мандрагоры, — заметил он. — Но достаточно для входного билета в клуб друзей Омара Оздемира. Считай, что остальное ты отдал баклажанами.
Хасан спрятал деньги, довольный. Сделка состоялась.
— Шерефе! — снова гаркнул Омар, поднимая стакан. — За удачную сделку! И за то, чтобы твой суп поднял на ноги даже мёртвого!
— Шерефе! — поддержал я, поднимая свой стакан.
Атмосфера окончательно расслабилась. Бандиты начали травить байки, кто-то даже попытался напевать тягучую восточную мелодию. Я чувствовал, как напряжение последних суток отступает. У меня был корень. У меня был новый, могущественный союзник. И у меня был шанс спасти Лейлу.
Оставалось только уйти отсюда живым.
И тут всё рухнуло.
Прямо посреди тоста, когда звон стекла ещё висел в воздухе, раздался пронзительный визг.
Из-за штабеля ящиков, привлечённая запахом еды, выскочила крупная серая крыса. Она метнулась к столу, схватила упавший кусок лепёшки и замерла, сверкая глазками.
Реакция Хасана была мгновенной.
Амбал, который секунду назад блаженно улыбался, выхватил из-за пояса огромный пистолет и с грохотом передёрнул затвор.
— Опять эти твари! — заорал он, багровея. — Везде они! В мешках с рисом, в ящиках с чаем!
На складе началась суматоха. Бандиты повскакивали с мест, хватаясь за что попало.
Лицо Омара исказилось гримасой брезгливости и ненависти.
— Ненавижу, — прошипел он. — Грязные разносчики чумы. Они портят мой товар. Они жрут мой рис, который я вёз через три моря!
Он ударил кулаком по столу.
— Убить! — приказал он ледяным тоном. — Пристрели её, Хасан!
Глава 19
Палец Хасана побелел на спусковом крючке. Ещё доля секунды — и грохот выстрела разорвёт эту хрупкую, пахнущую анисом и баклажанами атмосферу, превратив дружеское застолье в бойню.
Я действовал быстрее, чем успел подумать. Рефлексы, выработанные годами работы на кухне, где падающий нож нужно либо ловить за рукоять, либо отпрыгивать, сработали безотказно.
Я перехватил запястье Амбала и резко дёрнул его руку вверх.
— Не стреляй! — рявкнул я.
Хасан, ошалевший от такой наглости, попытался вырваться, но я держал
