пришлось снова обращаться к Кулаеву, хотя не очень хотелось это делать.
Обращение помогло, к выходным два врача и две медсестры и санитарка у меня появились.
Врачи нервничали ужасно. Одна до этого работала в школе, вторая в психиатрической больнице. Получали они там копейки, поэтому единственно, чем могла их привлечь такая ненадежная структура, как кооператив, это зарплата. Молодые женщины, матери семейств, поддавшиеся на мои уговоры, согласились только из этих соображений.
Я прекрасно понимал, что стоматология оправдает все затраты, но доктора пока не были уверены в этом.
С медсестрами было гораздо проще, их на объявление появилось столько, что можно было выбирать. Те, собственно, ничем не рисковали, не понравится, сменят место работы и все дела. А работы для медсестер в городе хватало, не хватало приличных зарплат.
Когда я заканчивал беседу с одной из последних кандидаток ко мне зашел Милорадов.
— Хорошо тебе, — сказал он, как только за женщиной закрылась дверь — Никого учить не надо, берешь работников с медицинским образованием и в ус не дуешь. А нам с Кадырхановым приходится, персонал посылать в Питере учиться, для работы в казино.
Знал бы ты, какие с нас за это бабки трясут.
Я пожал плечами.
— Вова, каждому свое, когда брался за это дело, прекрасно понимал, что так будет. Кстати, как с рэкетом дела обстоят, насчет поборов с будущего казино никто не появлялся?
Милорадов посмурнел лицом.
— Все нормально, Шурец, все путем. С местным криминалом у нас паритет, они в наши дела не суются, ну, а мы в их, тем более. У нас легальный бизнес. Хотя, конечно, желающих пощипать кооператоров выше крыши. Начитаются Доценко и думают, что им все можно, каратисты херовы.
На днях опять какие-то молодые и ранние решили наехать, не понимая, на кого бочку катят.
— И чем дело закончилось? — без особого интереса спросил я.
— Все по классике, — засмеялся Милорадов. — Вывезли в лес, велели копать могилу. Обоссались все трое, но копали потихоньку, плакали, рыдали, обещали больше плохим не заниматься. Пришлось поверить, отпустили будущих сидельцев, по сусалам, правда, набили слегонца.
— Вот видишь, — сказал я наставительно. — Ваше казино, как маяк в ночи для всякой шелупони, то ли дело медицинский бизнес, никому до меня дела нет.
Милорадов засмеялся.
— До тебя никому дела нет, потому, что с тебя пока нечего взять, погоди, посмотрим, как через годик запоешь. Обложат со всех сторон; пожарники, СЭС, министерство твое, здравоохранения, прокуратура — это ведь тоже рэкет, только государственный, придется платить, никуда не денешься.
— Это верно, — с вздохом согласился я.
Ведь Милорадов даже не представлял, как через пару десятилетий вырастет масштаб этого рэкета. Я же пока предпочитал об этом не думать, ведь мое будущее в отличие от будущего страны, которое я неплохо помнил, было полностью неизвестно. Как там, в песне у Макаревича:
' новый поворот и мотор ревет,
что он нам несет?
Пропасть, или взлет, омут, или брод
И не разберешь, пока не повернешь'.
Действительно, пока не поверну, разобраться не получится.
Незаметно наступила пятница, с утра Москва была на проводе, Лиза интересовалась, сдержу ли свое обещание приезжать на эти дни к ним в гости.
Мне ничего не оставалось делать, как подтвердить, что приеду в субботу обязательно.
— Похоже, здесь у меня постоянная прописка, — подумал я заходя в двухместное купе СВ, в котором уже два раза ездил в Москву.
— Интересно с кем я сегодня буду его делить?
Долго раздумывать над этим не пришлось, В купе зашла симпатичная молодая женщина, лет тридцати.
— Добрый вечер, — прощебетала она нежным голоском и с порога начала выкладывать свои просьбы.
— Я рада, что еду в купе с таким приятным молодым человеком. Вы представляете, мне так не повезло! Мужу удалось купить билет только на верхнее место. Надеюсь, что вы, как настоящий джентльмен, уступите даме нижнее место.
Я глядел на нее и отчетливо понимал, что меня сегодня вечером будут разводить на секс. Вопрос, нужно ли мне это? Скорее всего, нет, не нужно.
— Конечно, никаких проблем, нижнее место ваше, — ответил я.
— Спасибо, я тронута вашим благородством, — заметила женщина.
— Интересный у нее лексикон, — подумал я и пересел на откидной стул, расположенный с другой стороны приоконного столика.
Женщина сняла свою шубку из искусственного меха, оставшись в шерстяной кофте и плиссированной юбке.
Я перекинул набор постельного белья на верхнюю полку и снова уселся на стул.
Дама, между тем, сняла кофту, под которой оказалась прозрачная нейлоновая блузка с просвечивающим сквозь нее розовым бюстгальтером, после чего начала застилать койку…
Она так старательно крутила задницей прямо перед моим носом, что мне пришлось отвернуться и смотреть в окно, где при свете луны серебрился пока еще зимний лес.
Покончив с постелью, дама уселась напротив меня и предложила:
— Давайте познакомимся? Меня зовут Алиса.
— Редкое имя, — заметил я.- А меня зовут Александр.
Завязался обычный, ни к чему не обязывающий вагонный разговор. Через какое-то время к нам зашла проводница и поставила два стакана с чаем в подстаканниках а рядом положила пакетики сахара…
Я достал на стол пачку сухого печенья «Мария» и шоколадку.
Алиса засмеялась.
— Вы, Александр, рассчитывали, что вашей попутчицей окажется женщина?
Я пожал плечами.
— Надо быть готовым ко всему.
Собеседница на это ничего не ответила, и в свою очередь вынула из объемистой сумки небольшой фруктовый рулет.
Чай мы пили в молчании. Затем Алиса ушла переодеваться ко сну, я в ее отсутствие сделал то же самое.
Спал я спокойно до того момента, когда меня тронули за плечо.
Открыв глаза, увидел напротив себя лицо Алисы, она смотрела на меня, закусив губу.
— Саша, у меня судорога ногу прихватила, не могли бы вы сделать небольшой массаж?
Я попытался отговориться неумением, но женщина умоляющим голосом сказала:
— Ну, ведь никаких специальных знаний не нужно, просто надо размять мышцы.
Я внимательней посмотрел на даму. В тусклом свете ночника было видно, что кроме прозрачного пеньюара на ней ничего нет.
Либидо, к сожалению, не подвело, я ведь не железный.
Вздохнув, аккуратно спустился вниз.
Алиса уже улеглась на койку и подняла пеньюар, до середины живота.
— В каком месте судорога? — спросил я.
— Ни в каком, — сообщила женщина.
После чего протянула руку ко мне в пах, и самодовольно улыбнулась, поняв,
