хорошее осталось там, – отвечаю я, будто режу сама себя по живому. – Прошлое – это все, что у меня есть.
Тетя берет меня за руки. Ее руки почти такие же холодные, как у Себастиана, но когда она наклоняется чуть ближе, я чувствую на лице тепло ее дыхания.
– Это неправда, Эстела, у тебя вся жизнь впереди.
В первый раз она сказала мне что-то ласковое, но, если она не собирается рассказать правду, это лишь пустые слова.
– Все вокруг меня умирают. Что это за жизнь такая?
Беатрис качает головой, я вижу страх в ее глазах.
– Это… это я виновата.
– Ты?
– Мы. Мы с братом.
– Ничего не понимаю, – говорю я во второй раз.
Она мотает головой, как будто ей не хочется объяснять.
Когда я была маленькой, папа брал меня на встречи с людьми, которые предоставляли ему информацию. Он встречался с ними в общественных местах – в парках, торговых центрах, – говорил, что присутствие ребенка снижает напряжение. Помню, он всегда начинал что-то рассказывать сам, стоило только информатору замолкнуть. Он выдвигал собственные теории, даже если они были нелогичными, придуманными с бухты-барахты. И чем более безумными оказывались эти теории, тем легче информатор снова начинал говорить.
– Тео решил устроить пожар? – спрашиваю я, внимательно разглядывая Беатрис, чья рука безвольно лежит в моей. – Он произнес заклинание, чтобы отправить мою сестру в другой замок, где живет настоящий Бралага, и ты согласилась ему помочь.
Беатрис выпускает мои руки, и я жду, что она встанет и уйдет.
– Мы были подростками, – наконец произносит она, не двигаясь с места, – младше, чем ты сейчас, когда нашли эти записные книжки.
– А что в них, в этих книжках? – спрашиваю я.
– Заклинания. Магические сочинения наших предков, тоже близнецов, тех, кому удалось что-то создать. Удачные заклинания они записали для потомков. Но некоторые из предков предупреждают в этих записных книжках, что за обретение магических сил приходится платить. Если ты открываешь эту дверь, ты не можешь больше закрыть ее. Они называют это проклятьем. Сначала мы с Тео пришли в восторг. Мы всегда чувствовали, что в замке, да и в нас самих, будто спрятана магия. Мы не сомневались, что способны обрести магические силы, и первое, что Тео захотел испробовать, – это заклинание для перехода в другой замок. Его не волновало, что в письме говорится о том, что нужно быть не старше пяти лет. Мы устраивали черный пожар снова и снова, но ничего не получалось. Я решила, что никакого другого замка просто не существует, но Тео был уверен, что это не так, просто мы слишком взрослые. Он был в отчаянии.
Беатрис щурится, будто разглядывает что-то, оставшееся в далеком прошлом.
– Он ко всему потерял интерес. Бросил учебу, принимал наркотики долгие годы, а потом… – Тетя моргает и смотрит мне прямо в глаза: – Оливия сказала, что беременна. Близнецами.
Меня бьет нервная дрожь, я понимаю, что в этот момент решились судьбы – моя и сестры.
– Брат убедил меня, что, так как у наших родителей нет ни брата, ни сестры-близнеца, на нас и не подействовало колдовство, мы лишены этого права, но несправедливо лишать вас с сестрой вашего права на обретение магии. Я по-прежнему не верила в существование другого замка, но Тео я просто обожала. Я родилась через несколько секунд после него, и в семье меня в шутку называли Сомбритой – его маленькой тенью. Я делала все так же, как он.
Она выдыхает, как будто вместе со словами из ее рта выходит дым, который она втянула в себя давным-давно. Ее глаза блестят от слез.
– Он так изменился с тех пор, как мы нашли эти записные книжки, но, когда родились вы с сестрой, всем показалось, что прежний Тео вернулся – энергичный, радостный, полный надежд. Мне хотелось сберечь его радость, чтобы она больше не исчезала. Мне казалось, что все будет как в прошлый раз, ничего страшного не случится.
Ее голос вдруг становится хриплым, она нервно откашливается.
– Когда наступило полнолуние, вы с сестрой играли в прятки. Ты пряталась, а сестра тебя искала. Ты любила эту игру и всегда хорошо пряталась.
Слезы текут у тети из глаз.
– Поэтому мы забрали Антонеллу.
Я слышу имя сестры-близнеца и ощущаю, как нечто очень дорогое и давно потерянное возвращается ко мне, заполняет дыру в моем сердце, глубокую дыру, о которой я совсем позабыла после новых ран и страданий.
– Антонелла, – шепчу я и вздрагиваю от того, как привычно двигается язык при произношении этого имени – мышечная память.
– Твоя мама была безутешна, – продолжает Беатрис, – она пыталась добиться нашего ареста, но заклинание не оставило никаких следов, кроме почерневших стен. Не было улик, не было тела.
Тетя роняет руки на колени. Ее щеки мокрые от слез.
– Только Тео верил, что мы сможем вернуть ее домой. Он сказал Оли, что просто нужно сотворить еще одно заклинание, но для этого необходима кровь второго близнеца, твоя кровь. Оливия запаниковала и в ту же ночь сбежала.
Я чувствую, будто воздух между нами твердеет, трудно дышать.
– Он с-с-сотворил заклинание, – шепчу я, – в метро?
– Нет, это невозможно, – быстро отвечает она, и я понимаю, что она тоже обдумывала этот вариант развития событий. – Он и вполовину не настолько могущественен.
– Но что убило моих родителей?
– Проклятье! – Беатрис произносит это слово так, будто оно отвратительное на вкус. – После того как умерла твоя сестра, а Оли сбежала вместе с тобой, Тео снова впал в депрессию. Родители начали болеть, их здоровье ухудшалось с каждым днем. Вскоре они умерли, и я взяла на себя руководство клиникой. Мне пришлось оказывать Тео профессиональную помощь, так я осталась здесь навсегда. Зря мы устроили этот пожар. Мы прокляли сами себя.
Мне хочется простить ее, она же моя родная тетя, единственная родня, что у меня осталась. Но я не могу ее простить, она мне по-прежнему лжет.
– Вы бросили меня здесь на пять дней, не оставив даже записки, и не позвонили ни разу. В этом проклятье не виновато. Это ваш выбор.
Беатрис мрачнеет, на меня она не смотрит.
– Брат позвонил пять дней назад и сказал, что у него неприятности, скоро проклятье окончательно его погубит, и я больше никогда его не увижу. Он сказал, что утром будет уже поздно. Я спешила, у меня не было времени обдумать, как правильно поступить. Я заехала в клинику за шприцами на тот случай, если придется вкалывать ему лекарство, и вспомнила, что ничего тебе не объяснила, поэтому прикрепила записку на
