почти домашним словом она позвала меня завтракать. Пока я отдавала дань её искусству повара, она, с улыбкой смотрела на меня и пила чай с мёдом. Непринуждённый разговор обо всём и ни о чём как-то плавно перешёл на меня, и я рассказала доброй бабушке всё о своей жизни: об отце, сёстрах, друзьях, матери… И, конечно, о Пересвете. Богиня оказалась благодарным слушателем: не перебивала, задавала вопросы, с любопытством уточняя то одну деталь, то другую. Было видно, что это не праздная назойливость, ей, действительно, было интересно. Я даже рассказала ей о Пятнице, по которому скучала.
На лицо богини словно скользнул лучик света, делая его молодым и красивым, отражаясь в её глазах, засиявших золотом их прекрасного светила. Зрелище оказалось настолько фантастическим, что я заторможенно загляделась, но всё тут же прошло, возвращая меня в реальность.
— Chitrapatang Света, — ласковая улыбка бабушки согревала душевным теплом, — с ним всё будет хорошо. Не волнуйся.
Она что, вот так может сказать обо всех? У меня пересохло в горле: я не ошиблась, она сейчас проглядела судьбу маленького негодника? Ну то есть, большого… тьфу ты… бабочки-переростка!
— Среча, а как там мой отец и сёстры? — я скучала по ним, и после увиденного слова сами попросились на язык.
— Извини, Наденька, Chitrapatang Света всегда принадлежал светлым силам, и я ведаю о нём. А Мидгард и все находящиеся там сейчас скрыты от меня пекельным маревом тьмы.
Ну да, впрочем, напрасных иллюзий я не питала, надеюсь, что с ними всё в порядке. Сдержав тяжёлый вздох, вернулась к завтраку, видя, как Среча отставляет в сторону свой тонкий хрустальный бокал.
— По поводу твоей просьбы… Ведаю я о Пересвете, но на своей земле его не видела. Далеко он сейчас, в чертоге Финиста. От нас будет не менее двудевяти дальних далей да с одной третью.
— Это 0,3078 парсека, — зашептал мне на ухо Ирх, и богиня Среча по-доброму улыбнулась ему, кивком подтверждая перевод.
— Тебе, милая, надо идти к моей старшей сестре богине Несрече, она плетёт людям несчастливую судьбу. Раз вы с Пересветом встретиться не можете, значит, ей ведомо твоё несчастье. А чтоб помнила ты обо мне, — она легко повела рукой над засиявшей золотом столешницей, — возьми от меня небольшой подарок. По радости он тебе памятью будет, а по нужде помощь окажет.
В первую минуту не поняла, о каком подарке говорит богиня, а затем уставилась на стол, где на красном с золотой вышивкой платке появилась, буквально из воздуха, ручная мельница. Нечто похожее я видела на кухне у тёти Маши. Но стоящее передо мной произведение искусства было жалко использовать: ей было место в музее. От небольшого серебряного чуда с малахитовыми жерновами было трудно оторвать взгляд.
И тут меня прострелило понимание: не так просто я получаю подарки от богов. Ещё по сказкам помнила, что чем больше даров, тем труднее вызволить из беды свою вторую половинку. Сердце тяжело застучало в груди, норовя перепуганной птицей вырваться из грудной клетки. Как же мне придётся постараться, вытаскивая несносного, наглого феникса из лап той чокнутой ведьмы, но я не отступлю! Своё не отдам никому!
Хотела поблагодарить Сречу, но в горле пересохло и кашель не дал произнести ни слова. Пришлось срочно допивать остывший чай, чтобы восстановить дыхание и привести голос в норму.
— Спасибо тебе, бабушка, за подарок и прости меня за хлопоты, которые я тебе доставила, — горло опять сжалось, но теперь уже от слёз благодарности, поэтому больше ничего произнести не получилось, но, кажется, богиня всё прочитала в моей душе.
У меня никогда не было ни бабушек, ни дедушек. Родители отца умерли ещё до моего рождения, а маминых даже и не знала, словно их никогда не существовало. А мы с сёстрами как-то не задавались вопросом, кто они и почему не приезжают к нам. Глядя на богиню Сречу, понимала, что хотела бы такую бабушку, но уж чего нет, того нет.
— Это не хлопоты, милая. Мне приятно было встретиться с тобой, жаль только не сумела помочь, — с ласковой грустью она смотрела на меня. — Но тебе уже пора отправляться в дальний путь…
И вновь я ухожу вслед за своим путимерным клубочком. Но в этот раз на пороге стоит бабушка Среча и, провожая, машет платочком. От этого незатейливого прощания на сердце разливается тепло, словно она, действительно, мне родная.
— Ирх, подожди, — зову клубочек, и он останавливается, — я хочу попрощаться с морем.
Понимаю, как бредово звучат мои слова, но не могу отойти от традиции.
— Чего? —слышу удивлённый голос своего проводника, но уже бегу к пляжу.
Лазурная вода с тихим шорохом накатывает на песок и возвращается в море, а я лихорадочно шарю по карманам, торопливо шепча:
— Сейчас… подожди… — словно море может не дождаться меня и уйти, и когда в самом углу кармана джинсов обнаружилась монетка, быстро достаю и радостно показываю её водной глади. — Вот! Я хочу вернуться к тебе, сбереги мой дар!
Размахнулась и кинула её как можно дальше в воду. Тихий бульк дал понять, что моё подношение принято. Счастливая улыбка сама собой появляется на лице: почему-то кажется, что это хороший знак. Я даже не пытаюсь мыслить разумно, и мне не мешает понимание, что монетка не могла зависнуть в воздухе или вернуться ко мне в руку. Настроение ничто не может испортить: с души будто упал камень, давящий с того самого дня, как пропал Пересвет. Я и раньше не сомневалась в своих силах, но теперь словно получила благословение Сречи и этого мира.
— Ирх, веди, — счастливо выдыхаю, оборачиваясь к своему механическому другу, но он не торопится.
— И что это сейчас было? — тихо, спокойно, словно говоря с ребёнком, поинтересовался Ирх, и я поняла, что он решил, будто я сошла с ума, даже хихикнула, смотря в его глаз.
— Знаешь, у нас есть примета, если бросить монету в море, то обязательно вернёшься туда ещё раз.
— Ну ладно, — клубочек чуть покачивался на воздухе, — а то я решил… Пойдём уже! — он не уточнил, но я и так понимала его недоговорённость и только мысленно посмеивалась.
Помня, что мы с Ирхом каждый раз прилетали на один космодром, а улетали с другого, ожидала похода по золотому лесу, но он направился на тот же космодром.
— Мы полетим
