как публичный допрос, было недопустимо. Вместо этого он дал сигнал одному из сопровождавших слуг. Низкорослый, но очень изящный мужчина вышел вперед, держа небольшой сундук и поклонившись, поднял крышку. Внутри лежали серебряные шпильки и залоговые квитанции.
— Тогда, маркиз, объясните, почему ваша супруга закладывала личные украшения и покупала на них уголь, провизию, одежду для слуг? Когда всем этим ее должно было обеспечить поместье? Или, маркиз настолько беден, что не может содержать женщину?
— Князь, это какое-то недоразумение!
— Недоразумение? Старая госпожа, вы же управляете делами резиденции? Может, расскажете, почему у вас есть средства на этот пир и содержание трех наложниц, но нет на питание законной жены сына?
— Я… я…
Старуха побледнела. Вопрос был настолько неожиданным, что она просто не смогла решить, что ответить. В разговор снова вмешался маркиз.
— Старая госпожа передала управление поместьем моей супруге.
— Вашей супруге? Но, маркиз, ваша супруга не значится ни в одном документе, связанном с управлением имущества вашего поместья.
— Моя супруга, Сюэ-Жэнь.
По залу пронесся удивленный вздох. Лицо наложница вытянулось на глазах у Ханя, а старая госпожа посерела, словно некачественный шелк. И только маркиз был настолько туп, что не понял, как подставил и себя, и поместье.
— Сделать наложницу выше законной жены?! — не смог сдержаться евнух.
Правда, возмущало слугу не то, как обращался маркиз с женой. Во дворце он и не такого насмотрелся. Его возмутило то, насколько легко Фэн-Жун признался в преступлении.
— Господин! — запаниковала Сюэ-Жэнь.
— Заткнись! — резко отреагировала старая госпожа. — Тебе доверили кладовые! Как ты могла лишить содержания маркизу?!
Наложница такого предательства от мужа и свекрови не ожидала. Для князя было одним удовольствием наблюдать за тем, как грызлись эти бродячие псины. Кровь кипела от желания сжечь маркизат. Но, раз пока этого сделать было нельзя, оставалось наслаждаться тем, что есть.
— Значит, это ты лишила положенного содержания законную маркизу?
— Господин! Это был приказ старой госпожи! Я сама не посмела бы!
— Не смей лгать!
— Госпожа! Я не посмела бы без приказа! Не посмела бы! Я ношу вашего внука! Госпожа!
Хань-Шэн смерил взглядом всех присутствующих. Шок на лицах гостей нельзя было описать. Он подумал, что Мин-Сю, наверняка б понравилось это зрелище. Эта маленькая месть за все те унижения, которые она перенесла в этом доме.
— Господа, вы сможете начать пир после того, как будет исполнено наказание маркиза. Старая госпожа, раз вы утверждаете, что все происходило не по вашей вине, то сами исполните наказание для виновного. Евнух Ван проследит, чтобы наказание было справедливым. Князь удаляется.
— Провожаем…
Это было последнее, что Хань-Шэн услышал. Он бы мог остаться и досмотреть представление до конца. Но поспешил вернуться в поместье вместе с Мин-Сю. Ему нужно было все объяснить и успокоить любимую.
* * *
Мин-Сю
Закрытый экипаж медленно двигался в сторону княжеской резиденции. Слуги старались вести лошадей плавно, но от волнения и качки все равно начало мутить. Голова была как в тумане. Я не понимала, что происходит. Указ! Императорский указ! Как это вообще могло произойти? Даже в самых смелых мечтах я не надеялась, что кто-то за меня попросит императорский указ.
— Госпожа, вы теперь свободны!
Глаза Мэй сверкали от счастья. Вот только я не была свободной. Императорский указ полностью обелял мою честь, сохранял имя родительского дома, даже давал возможность на повторное замужество. Но, ни о какой свободе речи не шло. Еще было неизвестно, сколько придется заплатить за эту милость.
Но я была в безопасности. Я, и моя семья. И все, кто сейчас от меня зависел. И пока это было главное. Я ничего не стала объяснять Мэй. Просто сжала ее руку и прикрыла глаза. Мысли кружились где-то вокруг поместья Фэн. Интересно, останется ли маркиз жив после этого банкета? Двадцать ударов князя он с трудом пережил. В указе было озвучено пятьдесят. И кто приведет приказ в исполнение? Если люди резиденции, то бить будут не сильно. Хотя указ привез евнух. Он должен проследить за тем, чтобы все исполнили.
— Госпожа, — Юй тронула меня за плечо, — мы почти приехали.
Я осторожно приоткрыла шторку. Там действительно появилась стена княжеской резиденции. В прошлый раз я была так напряжена, что, кроме этой стены, ничего и не запомнила. Если бы не супруга гогуна и Жуэ, вообще бы не знаю, как сохранила лицо на том банкете.
Экипаж остановился напротив главных ворот. Мы переглянулись.
— Госпожа, — снаружи прозвучал голос Ляна, — мы прибыли.
— Но, это главные ворота.
— Госпожа, конечно, главные. Как же мы можем позволить вам войти в боковые ворота?
На улицу опустились сумерки. Если кто-то увидит, что посторонняя женщина входит в главные ворота резиденции князя… Что будет с репутацией.
— Госпожа, — оживилась Мэй, — князь Хань исполняет приказ императора. Не будем создавать его светлости сложности.
— Хорошо.
О сложностях и репутации, кажется, заботилась только я. Внутри нас встречал управляющий поместья и несколько слуг.
— Добро пожаловать, госпожа, — поклонился управляющий. — Центральный двор готов для вас.
— Центральный двор? Вы не ошиблись?
Центральный двор резиденции предназначался для главной супруги наследника. Эта традиция шла с давних времен и никогда не нарушалась в правящей семье.
— Приказ господина.
* * *
Цин
— Сорок один! Сорок два! Сорок три!
Свист хлыста разрывал воздух и одежду на теле мужа и соперницы. Евнух беспристрастно следил за тем, чтобы удары маркизу и его наложнице наносились по всем правилам и ни один удар не был пропущен.
Старая госпожа пыталась умолять евнуха смягчить наказание. Сюэ-Жэнь просила сохранить жизнь ей и ребенку. Маркиз почти потерял сознание. Умолять о пощаде у него просто не оставалось сил. Наложница Цин наблюдала за этим издалека. Она не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Но и отказать себе в удовольствии, посмотреть на страдания соперницы, она не могла. Разорванные шелка, кровь на сером камне лились бальзамом на ее душевные раны. Она ненавидела всех в этой резиденции. И мечтала увидеть не только публичную порку и унижение маркиза, но и его смерть.
— Наказание завершено! — кто это сказал, Цин не видела.
Фэна подхватили под локти и поволокли в сторону ближайшего павильона. Что стало с наложницей Сюэ, она не видела, но молилась про себя о том, чтобы эта сука не сдохла, а страдала, узнав, что потеряла и ребенка, и единственный
