шанс укрепиться в усадьбе.
Гости неловко начали расходиться. Старая госпожа из последних сил старалась удержать лицо. Но сделать это было очень сложно. Почти невозможно. Все знали, что уже к утру сплетни разлетятся сначала по всему уезду, а потом долетят и до столицы. Путь во дворец для маркиза теперь был закрыт. Ни золото сюннов, ни поддержка чиновников уже не смогут вернуть репутацию.
— Вам нельзя мерзнуть, — голос служанки вернул Цин в реальность.
— Где маркиза?
— Ее нет в резиденции. Император даровал маркизе развод.
Наложница Цин рассмеялась. Она вдруг поняла, что бывшая хозяйка вовсе не страдала от статуса нелюбимой жены. Она готовилась к побегу из этого места. И так бессердечно воспользовалась ее наивностью, чтобы отвлечь от себя внимание маркиза.
Глава 34
Мин-Сю
Находиться в поместье князя Хань было комфортно и неловко. Ночь давно опустилась на поместье. Свечи были потушены. Слуги спали. Я лежала на кровати и не могла уснуть. Одновременно хотелось узнать обо всем, что произошло в поместье маркиза, и не знать. А еще я надеялась на появление князя, чтобы услышать от него объяснения. Но князя не было. И мне оставалось только строить догадки.
С догадками дела обстояли плохо. Я боялась нафантазировать лишнего, поэтому пыталась в мыслях отмечать только факты: маркизат совершил измену родине, я разведена, я и мои люди выживут. О том, кто выпросил у императора для меня указ, старалась не думать.
Если это сделал отец, то страшно было подумать, что ему пришлось за этот указ отдать. А если князь? Что он потребует за эту милость?
Я вздохнула, повернулась на бок, закрыла глаза. А затем вспомнила старое лицо Двуликого. Его спокойный, но пробирающий до костей голос:
— Дитя хочет мести?
Дитя хотело мести. Мести за себя, за семью, за ребенка, который так и не родился. И цена, которую придется заплатить князю, теперь не имела никакого значения. Даже если он потребует отдать жизнь, я была согласна. Лишь бы увидеть, как умрет поместье маркиза со всеми его обитателями.
Стоило этой мысли оформиться, как на сердце стало удивительно спокойно и сон пришел сам собой.
* * *
Хань-Шэн
В подземной темнице пахло сыростью, кровью и человеческими испражнениями. Со всех сторон доносились крики, вопли, иногда сквозь них пробивались слабые стоны. Палачи знали свое дело, выбивая признания самыми жестокими методами.
Хань-Шэн не любил пыточных палат, но был к ним привычен. Он сидел в дальней камере, кутался в меховой плащ, и с нескрываемой скукой, наблюдал за тем, как не выдержав боли, женщины давали признательные показания. Правда, признавались они пока не в измене империи, а в измене супружеской. Это были старшая и младшая госпожи уважаемого рода Ли. Мать и дочь. По какой-то иронии обе стали любовницами одного и того же варвара по имени Бортэ. В другой ситуации князь оценил бы иронию, но не сегодня. Ему хотелось скорее вернуться в поместье, а приходилось торчать здесь и выслушивать чужие вопли.
Супруг госпожи Ли был военным чиновником. Он отвечал за продовольственное обеспечение военных гарнизонов и имел доступ к зерновым амбарам. А еще, у него была слава человека честного и неподкупного. Вот только сюнны решили добраться до чиновника с другой стороны.
— Я не виновата! Это все клевета! — рыдала старшая госпожа Ли. — Я никогда бы не предала мужа!
Этому отчаянию мог бы поверить кто угодно, но только не Хань-Шэн. Он видел насквозь ее попытки спасти шкуру, обвинить во всем дочь и любовника. Вот только любовник находился в другом конце коридора и спасать никого, кроме себя, не пытался.
— Я требую справедливости! Мой муж! Позовите моего мужа!
— Приведите ее мужа, — приказал Хань.
Стражник, дежуривший у двери, исчез. Хань посмотрел на пленниц. Палач, дежуривший сегодня, отошел к столу, чтобы аккуратно сложить инструменты. Его аккуратность делала это место еще более жутким.
— Есть новости из поместья?
— Госпожу поселили в центральном павильоне, — доложил Лян. — Она немного растеряна. Думаю, вам следует поговорить с ней, когда вернетесь.
Хань кивнул. Он и сам бы хотел как можно скорее с ней поговорить, но новости о семье Ли застали его раньше, чем он успел добраться до поместья.
— Лекарь ее осмотрел?
— Нет. Мы побоялись, что такое внимание без вашего присутствия будет неуместным. И… — Лян запнулся и посмотрел на пленниц.
— Говори.
— Ваша гостья приказала не распаковывать сундуки. Думаю, она не планирует оставаться в поместье.
Хань кивнул. Конечно, он знал, что Мин-Сю была благородной девицей и заботилась о том, чтобы ее репутация не пострадала. Но все равно было неприятно слышать, что любимая женщина собирается покинуть его дом. И не понимал, почему ей не хочется задерживаться в усадьбе.
— Лян, — Хань сделал паузу, пытаясь сформировать вопрос. — Моя княгиня знает, что у меня нет наложниц?
Глаза Ляна слегка округлились. Он внимательно посмотрел на своего господина, пытаясь понять, говорит он серьезно или шутит. Но, так как лицо князя прочитать было невозможно, на всякий случай решил ответить серьезно.
— Если вы говорите о госпоже, то я не знаю, насколько она осведомлена о личной жизни князя. Но, вся столица знала о том, что князю Хань была обещана первая госпожа семьи Чан.
Хань поморщился. Историю с девицей Чан он не любил вспоминать. Во многом потому, что тогда был слишком молод и глуп. Пять лет назад он имел неосторожность влюбиться в первую красавицу столицы. Но та уже была влюблена во второго князя. Или, просто считала старшего брата более перспективным в наследовании трона. В те годы отец не объявил имя наследного принца. Чтобы избежать брака с третьим князем, госпожа Чан опоила второго князя и залезла к нему в постель. Видимо, надеялась, что влияния отца и лжи о беременности хватит, чтобы стать законной княгиней второго князя. Вот только просчиталась. Она стала только боковой наложницей брата. Унизительно для барышни такого происхождения, но ситуация была очень поучительна для самого Хань-Шэна.
— Проследи за тем, чтобы княгине рассказали о том, что у меня нет ни наложниц, ни брачных обязательств. Не хочу, чтобы она волновалась.
— Князь, — Лян сделал осторожную паузу, — но, госпожа пока еще не ваша княгиня.
— Я исправлю это в ближайший благоприятный день.
— Да, господин.
— И подготовь выкуп за невесту. Хочу, чтобы утром его отправили в дом генерала
