в тоже время хочу оттянуть её как можно дольше. В решающий момент, совершенно не отдавая отчёта в своих действиях, грубо хватаю Мишель за волосы на затылке и с силой дёргаю назад. Одновременно с громким криком кончаем и бессильно растекаемся по креслу.
— Любимый… ты лучше всех… — через какое-то время, лёгким облачком, с её губ срывается признание моих заслуг.
Крепко обнявшись, счастливые, обессиленные и удовлетворённые до самых кончиков ногтей, лежим в кресле. Нежно целую её волосы. Вдыхаю их аромат. Душа трепещет от восторга. Я определённо самый везучий мужчина в этой Галактике, а ещё, как оказывается, и самый лучший любовник!
— Расскажешь о Юки? — через какое-то время решаюсь нарушить наше чудесное единство духа и тела.
— Зачем? Точнее, почему для тебя это имеет значение? Это ведь всё в прошлом.
— Потому что это очень важная часть тебя, любимая… — отвечаю не задумываясь. — Потому что мы — это сумма пережитого. Без предшествующих открытий, побед и поражений, без пережитого эмоционального опыта, без самопознания никто из нас не стал бы тем, кто он есть. В моих глазах, настоящая ты — само совершенство! А значит, в этом есть заслуга и той неведомой Юки. Услышав историю ваших отношений, я смогу мысленно выразить ей свою безмерную благодарность за то, что она помогла тебе стать той, кто ты есть сейчас.
После длинной паузы, которую я, крайне деликатно, так и не решился нарушить, Мишель начала исповедь:
— Моя семья живёт в Киото в Японии последние шестьдесят лет. У них там крупный бизнес, связанный с искусственным интеллектом и Big Data.
Так вот почему на церемонии бракосочетания было такое веселье! Военные-то всё знали про Мишель! — кусочки пазла мгновенно встали на свои места.
— Подожди! — удивлённо вскрикиваю. — Но раз ты выросла в Японии, как же ты тогда смогла оказаться на этом корабле? И почему у тебя имя такое странное?
Она пожимает плечами и растерянно улыбается.
— На самом деле нет никаких тайн: я — выпускник Академии Генерального штаба, а имя нерусское из-за того, что мама и особенно бабушка пребывают в полнейшем восторге от старой Франции. Так что ничего удивительного… Мою маму, к слову, зовут Патриция.
Уверен, её родные легко бы спелись с нашим капитаном! Да и с моим дедом. С их-то любовью к французским винам.
— Но зачем ты в принципе уехала из дома?! — вопросы с такой скоростью рождаются в голове, что я уже теряюсь в какой очерёдности их задавать.
— Это такой семейный вариант паломничества: мир посмотреть, себя испытать, получить новые знания и жизненный опыт. Да и от Родины отрываться не самое разумное решение.
— Подожди-подожди! — снова вскрикиваю. — Но почему, будучи выпускником такого невероятно престижного учебного заведения, ты тогда не в командном составе корабля, а всего лишь скромный инструктор по боевой подготовке?!
Наградой мне служит очередная порция чудесного звонкого смеха.
— По одной истории за раз, милый! Что тебе интереснее? Мои армейские похождения или про Юки будешь дослушивать?
— Конечно про твою подругу! Прости, что перебил! — заглаживаю свою несдержанность жарким поцелуем.
— Если помнишь, моим воспитанием и развитием целенаправленно занимались с ранних лет. Боевые искусства, живопись, музыка, классические школьные предметы с блистательными и неординарными педагогами и многое-многое другое, способное помочь ребёнку развиться как личности и добиться успеха. Жизнь маленькой Мишель была очень жёстко регламентирована.
Непроизвольно качаю головой, тщетно пытаясь представить себе столь насыщенную и структурированную жизнь.
— На тебя определённо возлагали большие надежды. Зная твой характер, уверен — ты бунтовала против домашней тирании.
— Как много нам ещё предстоит узнать друг о друге, — с тёплой улыбкой возражает супруга. — Нет, не бунтовала. Нет, не было никакой тирании. А были очень важная цель и понимание своей ответственной роли. И да — возлагают. Наша семья и наш бизнес всегда управлялись женщинами, и со временем я стану новой главой.
Невзирая ни на что, она продолжает изъясняться категориями будущего времени. Ни тени сомнений в голосе, ни крупинок упаднического настроения. Исключительная женщина…
— Прости, что всё время скатываюсь к банальным жизненным схемам, забывая, насколько ты незаурядная. Очень хочу узнать о тебе как можно больше и надеюсь со временем стать не просто тем, кого ты любишь, а равноценным партнёром на кого можно положиться во всём.
— Должна сразу сказать, ни разу в жизни я не сталкивалась с надменностью взрослых или дегенеративным сюсюканьем, никто и никогда не обращался со мной как с маленьким глупым ребёнком и уж тем более никто не повышал на меня голос. Ни родные, ни тем более приглашённые педагоги. Это необыкновенно воодушевляло и заставляло оценивать себя совершенно по-иному. — Мишель никак не комментирует сказанное мною. — Да, окружающие взрослые были все как один удивительные! Да, я их очень любила, ценила и уважала, а они со всей возможной теплотой и искренностью заботились обо мне, делились знаниями и мудростью, оберегали. Но в какой-то момент всего этого оказалось недостаточно! Понимаешь?! Я начала отчаянно нуждаться в друге! Господи, Димка, ты даже не представляешь, как мне тогда хотелось встретить свою сверстницу, чтобы с ней можно было посекретничать, похвастаться новым платьем, заплести косу, поделиться понравившейся музыкальной композицией или обсудить прочитанную художественную книгу!
— Стой-стой! — посетившее предположение показалось настолько абсурдным, что я, забыв все правила приличия, грубо перебил супругу. — Ты хочешь сказать, что всё своё детство не общалась ни с кем из сверстников?!
— Дима, я прекрасно отдаю себе отчёт, что это не вполне нормально, что это точно не пошло на пользу моему характеру и социальным навыкам, но… — в очередной раз мило улыбнувшись, она лишь бессильно разводит руками.
— А сколько тебе лет тогда было?!
— Одиннадцать.
— Но это…
— Дима… — в этот раз уже она перебивает меня. — Ты недопонимаешь ситуацию, в которой всё это время живёт наша семья и существует бизнес. Мы те, кто помог Японии сохранить государственность в годы Великого Хаоса, несмотря на настойчивые попытки Китая воспользоваться общемировой суматохой и поквитаться с ними за унизительное прошлое. Только прошу, нигде об этом не распространяйся. Это — большая тайна!
Киваю в подтверждение, хотя и совершенно не понимаю — кому я здесь могу это разболтать?
— У нас исключительное привилегированное положение: связи в самых высоких кругах, налоговые льготы, неограниченные ресурсы. Но со временем выросло новое поколение: те, кто хочет пересмотреть историю и сложившийся баланс сил, те, кому нужно больше власти и денег. И ради своих замыслов они готовы на всё. Помимо этого, мы — ведущая корпорация в своей отрасли, и за нашими производственными секретами охотятся все кому не лень. Наша
