подлинность. Несколько долгих секунд он изучал его, затем поднял на меня взгляд.
— Хм. Ты даже не торговалась. Как необычно.
— Мне нечего торговать, — ответила я.
— Правда? — Он усмехнулся, откидываясь в кресле. — Мне казалось, ты можешь предложить… многое.
Я сжала челюсти.
— Я выполнила условия. Долг оплачен?
Харгрейв лениво покачал головой.
— Я не потребую ничего большего. Ты свободна, пташка.
Слова должны были принести облегчение. Но вместо этого внутри осталась пустота.
— Это всё? — выдохнула я.
— Всё, — кивнул он. — Разве что… — Харгрейв взял в руки бокал вина и медленно его покрутил. — Интересно, что ты теперь будешь делать? Я слышал, чтобы получить артефакт ты задурила голову ищейкам короны. Похвально. И очень любопытно.
Я не ответила.
— Знаешь, — он поставил бокал на стол. — Я видел многих, кто пытался играть сразу на два фронта. Обычно это плохо заканчивается.
Я знала это и без него.
— Прощай, Харгрейв, — сказала я, разворачиваясь к двери.
— Прощай, Снежинка, — его голос был полон насмешки.
Я вышла, а когда дверь закрылась за мной, мне вдруг захотелось бежать.
Я шла по улицам, но мысли были далеко. Всё, что происходило за последние дни, казалось размытым сном, переплетающим реальность и наваждение. Я отдала долг, получила свободу. Казалось бы, должно было стать легче, но вместо этого — только пустота.
И страх.
Харгрейв поймёт. Он рано или поздно разберётся, что артефакт пустой. Что его обманули. И он не оставит это просто так. Он не тот человек, который прощает подобное.
Но пусть попробует.
Я не буду жертвой.
Эта мысль странным образом придавала сил. Я чувствовала, как внутри растёт холодное, но стойкое решение — если Харгрейв придёт за мной, он столкнётся не с загнанной добычей, а с тем, кто готов драться.
Не особо понимая, что делаю, я направилась в участок.
Может, Калеб уже приехал?
Я не знала, что на это надеялась, но ноги сами привели меня к зданию, которое сейчас казалось мне единственным местом, где я хотела быть.
Не думать об Айзеке. Не думать о том, как он смотрел на меня в последние дни. О том, как обещал, что всё равно не сдастся, что всё равно попробует меня вернуть. Нет. Я знала, кого хочу. Я знала, что люблю их обоих, но если нельзя быть с ними двумя…
Я знала, кого выберу.
Я вбежала в участок, сердце билось как бешеное. Оглянулась. И увидела его.
Калеб стоял у своего стола, склонившись над какими-то документами. Сосредоточенный, серьёзный, с этим привычным напряжённым выражением лица. Но когда он поднял голову и увидел меня, что-то в его взгляде изменилось.
На секунду он замер.
А потом, к моему удивлению, сделал шаг вперёд.
Я не ждала.
Я бросилась к нему сама.
Его руки сомкнулись вокруг меня, крепкие, надёжные, такие знакомые. Я вцепилась в него, зарывшись лицом в его плечо, вдыхая родной запах. Почувствовала, как он гладит меня по спине, чуть сильнее, чем нужно, но именно так, как мне было нужно.
— Ты вернулась, — его голос звучал глухо, прямо у моего уха.
— Я вернулась, — прошептала я.
Я чувствовала, как его руки сжимают меня крепче, как в этом жесте было что-то неуловимо собственническое. Знал, что теперь я только его.
И, боги, это было так правильно.
На фоне кто-то что-то выкрикивал, но мне было плевать. Я была здесь, с ним, в его руках, и это единственное, что имело значение. Я потянулась и поцеловала его. Калеб ответил сразу, резко, уверенно, с той самой собственнической ноткой, от которой у меня закружилась голова.
— Ты думал, я не приду? — прошептала я, когда мы наконец оторвались друг от друга.
— Хотел убедиться, что не передумала, — его взгляд впился в меня, изучая, словно искал признаки сомнений.
— А где Айзек? — спросила я, и Калеб тут же нахмурился.
— Почему ты спрашиваешь?
— Хочу знать, что произошло, когда я ушла.
Он продолжал смотреть на меня, словно оценивая, насколько мне это действительно важно, а потом всё же заговорил:
— Каждый хотел забрать артефакт себе, но Айзек схитрил. Использовал момент, когда я на секунду потерял бдительность, и ушёл с ним. Мастер запретил использовать магию в пределах его дома, так что я не смог его остановить… но это ненадолго.
Он замолчал, пристально наблюдая за моей реакцией.
Внутри всё болезненно сжалось.
Айзек ушёл. С артефактом.
Я не была уверена, что чувствую.
Облегчение? Он ушёл сам. Мне не пришлось выбирать. Но в то же время… что теперь с ним? Сможет ли он скрыться? И захочет ли?
— Тебе не надо помогать ему сбегать, как видишь, — продолжил Калеб, его голос стал чуть более жёстким. — Но не мешай мне его ловить.
Я вздрогнула. Что-то внутри меня сжалось ещё сильнее.
Я знала, что так и будет. Знала, что Калеб не отступит, что он найдёт Айзека, что, возможно, в следующий раз всё закончится иначе.
И я не знала, что чувствовать.
— Я отдала артефакт, — говорю я, отводя взгляд. — Теперь я в безопасности… но ненадолго. Когда он поймёт, что артефакт пустой, наверняка захочет отомстить.
Калеб слушает меня молча, но я вижу, как напряглась его челюсть, как хищно сверкнули глаза. Он уже всё просчитал. Я знаю этот взгляд. Он что-то замышляет.
— Я догадывался, — наконец произносит он, чуть смягчая голос. — Но тебе не о чем переживать.
Он делает шаг ближе, и я чувствую, как его тепло медленно заполняет пространство между нами.
— Просто будь со мной, Эви, — его пальцы обхватывают моё запястье, а потом он накрывает ладонью мою руку. — И будь моей. Это всё, о чём я прошу.
Я поднимаю на него взгляд, и внутри всё болезненно сжимается. Его голос твёрдый, но не требовательный. Он не приказывает, не вынуждает, не ставит условий. Он просто просит.
Я могла бы сказать, что я уже его. Что всегда была. Что только он смог вытащить меня из этого хаоса, обуздать мою строптивость, дать ощущение защищённости, которого я никогда не знала.
Но сказать это вслух почему-то сложнее, чем просто потянуться и накрыть его губы своими.
Поцелуй получается медленным, тягучим, наполненным всем тем, что я не решаюсь выразить словами.
Калеб прижимает меня к себе сильнее, вжимая в своё тело, словно боясь,
