вдыхаю, вскакивая со стула.
— Что⁈
— Спокойно, — Калеб поднимает руку, жестом призывая меня сесть обратно. — Я сказал, что ты все эти годы работала на меня под прикрытием.
Я открываю рот, но слов не нахожу.
— Ты… ты врёшь, — шепчу я, потрясённо.
— Официально — нет, — усмехается он. — Более того, тебе даже премию выпишут.
Я смотрю на него в полном ошеломлении.
— Ты… ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивает он, затем добавляет с лёгкой усмешкой: — Правда, есть один нюанс.
— Какой?
— Ты продолжишь работать со мной в участке. Теперь уже официально.
Я ошарашенно уставилась на него.
— То есть… теперь я ищейка?
— Теперь ты моя напарница, Снежинка, — произносит он с той самой полуулыбкой, от которой у меня всегда пересыхает во рту.
Я снова падаю на стул, прикрывая лицо ладонями.
— Боги, Калеб…
Он не даёт мне времени переварить новость и продолжает:
— А ещё… этого жадного ублюдка сегодня посадили.
Я моргаю.
— Харгрейва?
— Именно. Вместе с оригинальным артефактом.
Я чувствую, как напряжение медленно отпускает меня.
— Значит, он не сможет меня достать?
— Не сможет, — подтверждает Калеб. — Воровать у короны — не самая хорошая идея, знаешь ли.
Я выдыхаю.
— А действующий артефакт?
Калеб пожимает плечами.
— Вернулся в королевское хранилище. Там ему и место.
Я медленно киваю, осознавая, что это конец. Что мне больше не нужно бежать, скрываться, искать выходы.
Я свободна.
Я смотрю на Калеба, и впервые за долгое время мне не страшно.
Калеб смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание. В его глазах больше нет холода, только тепло, только что-то слишком личное, слишком настоящее, от чего внутри всё переворачивается.
— Когда я увидел тебя с Айзеком… — он делает паузу, сжимая челюсти, словно не хочет этого говорить, но всё же продолжает, — я решил, что ты передумала. Что всё, что было между нами, не значило для тебя достаточно.
Я открываю рот, но он не даёт мне перебить его.
— Я был готов отпустить тебя, если это твой выбор, — его голос глуже, напряжённее. — Просто хотел убедиться.
Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как внутри всё замирает.
— Но когда ты не дала ему тебя поцеловать… — он выдыхает, словно вспоминая тот момент. — Тогда я понял.
Калеб приближается вплотную, а затем… опускается на одно колено.
Я забываю, как дышать.
— Калеб…
— Вся эта история началась с лжи, но я не хочу, чтобы она так закончилась.
Я прикрываю рот рукой, ощущая, как дрожат пальцы.
— Ты сказала, что выбираешь меня. И я хочу, чтобы это был не просто выбор… а обещание.
Моё сердце колотится так сильно, что я почти слышу, как оно отдаётся эхом в этом пространстве.
— Стань моей женой, Эви.
Мир словно замирает вокруг.
Я смотрю на него, пытаясь найти в его лице хоть тень шутки, хоть намёк на игру. Но его глаза… слишком серьёзные, слишком настоящие.
— Ты шутишь? Это проверка? — мой голос дрожит, потому что я не знаю, как ещё на это реагировать.
Калеб не улыбается. Он просто смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание.
— Я серьёзен, Эви, — в его голосе нет ни капли сомнения. — Ты — та, ради кого мне хочется не быть холостым. Та, ради кого я хочу изменить свою жизнь.
Моё сердце пропускает удар.
— Я хочу назвать тебя своей женой.
Я качаю головой, не в силах поверить в это.
— Ты не можешь этого хотеть.
— Почему?
— Потому что… — я сглатываю, ощущая, как внутри поднимается паника. — Потому что я вела себя ужасно. Потому что я была с тобой и с ним. Потому что…
— Потому что ты искала себя.
Я замираю.
Калеб встаёт с колена, берёт меня за руки, сжимает их в своих тёплых ладонях.
— Потому что ты пыталась разобраться в своих чувствах. Потому что ты сделала выбор.
Его голос становится мягче.
— И этот выбор — я.
Я дрожу, когда он притягивает меня ближе, когда его губы касаются моего лба, когда он просто держит меня, давая мне время осознать всё.
— Я люблю тебя, Эви, — шепчет он, и внутри что-то болезненно сжимается.
Я влюбилась в мужчину, который сначала был моим врагом. В мужчину, который ловил таких, как я. В мужчину, который знал, кто я, но всё равно выбрал меня.
И теперь он хочет назвать меня своей женой.
Могу ли я отказаться?
Хочу ли я отказаться?
Я медленно поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом.
— Да, Калеб.
Он застывает, будто не верит в услышанное.
Я выдыхаю дрожащим голосом.
— Да.
Калеб не даёт мне времени ни на сомнения, ни на колебания. Как только я произношу своё «да», его губы обрушиваются на мои, горячие, жадные, требовательные. Поцелуй — как печать, как клятва, как знак того, что теперь я его. Только его.
Он подхватывает меня на руки, не прерывая поцелуя, и я вскрикиваю, обхватывая его за шею.
— Калеб! — я смеюсь, прижимаясь к нему, пока он уверенно несёт меня в спальню.
— Что, милая? — его голос наполнен тёплой, довольной нежностью, но в глазах уже полыхает что-то тёмное, плотоядное.
— А еда? — я киваю в сторону оставленного на столе ужина.
Он смеётся низко и хрипло, наклоняясь к моему уху.
— Потом поедим.
— Но…
— Мне срочно надо овладеть своей невестой.
И прежде чем я успеваю возразить, его губы вновь накрывают мои, заставляя меня забыть обо всём, кроме него. Кроме того, как его руки скользят по моему телу, как его дыхание смешивается с моим, как он несёт меня, уверенно, властно, с тем самым ощущением, что теперь между нами нет ни сомнений, ни преград.
Я смеюсь под его поцелуями, когда он прижимает меня к кровати, нависая сверху, и вдруг понимаю — я счастлива.
По-настоящему.
Эпилог
— И вот, мы идём туда, я выпускаю магию вперёд, чтобы заморозить всё оружие, но в комнате никого не оказывается, — я развожу руками, улыбаясь восторженным глазёнкам своих мальчишек, сверкающих в полумраке спальни. — Тогда мы проверяем второй этаж, и вдруг… на нас вылетают сотни летучих мышей!
Я резко вскидываю
