с землей, ракета начала подниматься.
Сначала она двигалась едва заметно, проходя за секунду метр, второй, третий. Потом пошла быстрее. Гул двигателей нарастал, заполнял бункер, закладывал уши. И вот уже дюралевая стрела уходила в небо, оставляя за собой белый инверсионный след.
— Стабилизация работает! — закричал Пилюгин, протиснувшийся к перископу, не в силах сдержать эмоции. — Курс ровный!
Главный конструктор молчал. Он смотрел на ракету, которая уже превратилась в маленькую точку в сером небе, и считал секунды. Сорок пять, пятьдесят, минута. Двигатель работал. Ракета шла по заданной траектории, не заваливаясь, как до нее другие.
— Двести секунд, — объявил голос из динамиков. — Двигатель отключен. Ракета вошла в баллистическую траекторию.
Королев перевел дух. Это был первый этап. Самое трудное — запуск и стабилизация — позади. Теперь ракета просто падала по параболе, как камень, выпущенный из пращи, но на каком расстоянии — вот в чем вопрос.
— Расчетное время падения — четыреста двадцать секунд, — сказал Мишин. — Цель — полигон в двадцати километрах от Гурьева.
— Молчите, — тихо попросил главный. — Мешаете слушать тишину.
А тишина была более чем напряженной. В бункере, где секунду назад царил гвалт, теперь стало слышно, как тикают часы, как дышат люди, как потрескивают искрами переключатели на контрольном щитке.
— Триста секунд.
Королев закрыл глаза. Он мысленно летел вместе с ракетой, видел, как она рассекает стратосферу, как мимо проносятся облака, как внизу проплывает земля. И ему хотелось подпереть ее собственными плечами, чтобы мчалась выше, к границе атмосферы.
— Четыреста секунд.
— Есть! — крикнул оператор. — Только что передали с полигона! Есть попадание!
— Ура! — прокатилось по бункеру.
Главный конструктор выдохнул, разлепил веки. Повернулся к своему заместителю. Глушко хмурился, словно, был недоволен успехом. Впрочем, Королев не забыл, что зам на него стучал раньше и стучит, наверняка, до сих пор.
— Сработало, — нехотя пробурчал Глушко.
Связист снял наушники, доложил:
— Воронка глубиной до пяти метров, предполагаемый радиус поражения — двести метров. Отклонение от мишени — пятьдесят.
Заместитель главного конструктора не удержался.
— На полсотни метров мимо! — ядовито произнес он. — Товарищ Пилюгин, подвела ваша система управления.
— Не важно! — отмахнулся Королев. — Зато дальность — сто двадцать кэмэ.
Он хотел добавить, что это нижняя граница космоса, но промолчал. Незачем разжигать в молодых лишние надежды. Одноступенчатая ракета — это не решение. Для выведения на орбиту спутника нужно минимум две. И топливо качественно иное.
— Я звоню в Москву, — сказал до сих пор молчавший комиссар государственной безопасности 3-го ранга Иван Александрович Серов. — Товарищ Берия ждет от нас хороших новостей.
И он снял трубку телефона, по которому можно было созвониться с самим наркомом внутренних дел. Москва ответила не сразу. Все-таки от полигона до столицы более тысячи километров.
— Лаврентий Павлович? — сказал комиссар госбезопасности 3-го ранга после паузы. — Серов на проводе. Разрешите доложить… Испытания прошли успешно. Изделие поразило цель на дальности сто двадцать километров. Отклонение — не более пятидесяти метров.
Остальные присутствующие в бункере, не могли слышать, что ответил своему заму нарком внутренних дел, но судя по довольно расплывающейся на его гладко выбритом лице улыбке, Берия говорил, что-то приятное.
— Спасибо, Лаврентий Павлович! Служу Советскому Союзу! — ответил Серов и положил трубку. — Товарищ Берия благодарит всех участников испытания, — сказал он. — Обещает, что все отличившиеся будут представлены к государственным наградам. Готовьте список, товарищ Королев.
— Есть, готовить список, товарищ комиссар государственной безопасности 3-го ранга, — откликнулся тот.
Куратор от НКВД кивнул и вышел из бункера. Конструкторы остались одни. Они тоже вышли на свежий воздух, но не торопились расходится. Глушко хмурился. Пилюгин сердился на него за критику. Мишин сиял улыбкой. Королев задумчиво смотрел в небо.
— А знаете, что, товарищи, — проговорил он и все повернулись к нему. — «Р-1» мы, пожалуй, производить не будем.
Глава 18
— Как это не будем? — Глушко даже поперхнулся. — Сергей Павлович, вы в своем уме? Изделие работает, дальность сто двадцать километров, отклонение — пятьдесят метров. Это уже оружие. Не хуже немецких разработок, которые ведет группа фон Брауна.
— Потому и не будем, — спокойно ответил Королев. — Немцы тоже не будут сидеть сложа руки. Да они пока только экспериментируют с двигателями и топливными смесями, а у нас уже есть готовое изделие, но дает ли оно нам решающее преимущество? Нет!
— Вы предлагаете делать новую ракету, Сергей Павлович? — спросил Пилюгин.
— Именно, — Королев повернулся к нему. — С дальностью полета минимум триста километров и с боеголовкой около тонны.
Мишин присвистнул.
— Триста километров? — переспросил он. — Это же выход на орбиту!
— Не о выходе на орбиту нам следует сейчас думать, Вася, — откликнулся главный конструктор.
Его заместитель молчал, переваривая услышанное, понимая, что триста километров — это не шутка. Это совершенно другая мощность двигателей, иные прочностные характеристики… А главное, совершенно другие сроки… Доложить Серову?..
— Сергей Павлович, — осторожно спросил Глушко. — Когда мы начнем проектировать это изделие? Мы же только что «Р-1» довели до ума. А вы предлагаете…
— Начнем немедленно, не дожидаясь возвращения в Москву, — перебил его Королев. — Параллельно начнем доводку «Р-1». Мы должны дать не просто новое оружие нашим военным, а принципиально другое.
Заместитель пожал плечами. А главный посмотрел на часы.
— Прямо в самолете начнем распределять задачи, чтобы в полете вы уже думали над новыми узлами и схемами, а не дремали в креслах, — сказал он. — А пока поедем, посмотрим на воронку.
Они сели в машины. Кортеж из трех «эмок» и грузовика с охраной двинулся в сторону Гурьева, в районе которого упала ракета. Ехали молча. Каждый думал о своем. Королев — о будущей ракете, которую предстояло сделать мощнее и сильнее.
Глушко — о том, стоит или нет доложить комиссару госбезопасности 3-го ранга, что главный намерен оспорить решения, принятые на самом верху? Пилюгин прикидывал, как улучшить систему управления. Мишин мысленно уже рассчитывал траекторию новой ракеты.
Через два часа они были на месте. Воронка не слишком впечатляла. Метров десять в диаметре, глубиной — в рост человека. Вокруг валялись обломки — куски металла, обрывки кабелей, изуродованные детали головной части.
— Пятьдесят метров от цели, — сказал Пилюгин, оглядываясь. — Если бы здесь стояла немецкая танковая колонна…
— Еще лучше, если бы здесь стоял немецкий штаб, — с усмешкой проговорил Королев. — Нет. для уничтожения, скажем, завода или железнодорожного узла мощности маловато. Одна надежда на Курчатова и его команду.
Подвал костела Святого Креста, Варшава. 13 октября 1941 года.
В подвале пахло сыростью, старой известкой и ладаном — костел был действующим, и ксендзы, не оставлявшие своих прихожан даже под обстрелами, теперь попрятались. Майор госбезопасности Грибник устроил здесь временную
